Я так и сделала, и она попросила меня приехать немедленно, сказала, что я могу получить деньги. Я поехала к ней и получила две тысячи долларов.
– При передаче денег присутствовал кто-нибудь еще?
– Вы виделись с человеком по фамилии Диксон?
– Не обязательно в тот день?
– Итак, миссис Фолкнер передала вам две тысячи долларов. Куда вы направились?
– Я поехала в зоомагазин, чтобы забрать панели для лечения рыбок Стонтона, как и обещала мистеру Роулинсу. Потом… остальное вы знаете, мистер Мейсон. Я поехала к Стонтону, потом позвонила вам.
– Салли, я рискнул взяться за ваше дело, потому что вынужден так поступить. Я хочу, чтобы вы мне сказали четыре слова.
– Обращайтесь к моему адвокату.
Салли смотрела на него в полном недоумении.
– Повторите, – сказал Мейсон.
– Обращайтесь к моему адвокату, – произнесла Салли.
– Вы можете запомнить эти слова?
– Конечно, мистер Мейсон.
– Повторите еще раз.
– Обращайтесь к моему адвокату.
– Салли, с этого момента вы знаете только эти четыре слова. Примерно через час к вам, потрясая протоколом допроса, приедут полицейские. Они укажут вам все несоответствия, все ошибки. Покажут, как именно вы солгали. Докажут это, докажут то, докажут множество различных вещей. Они попросят вас объяснить вашу ложь про маршрут поездки на такси. Они пообещают даже отпустить вас, если вы скажете правду. А если не скажете, будут угрожать, что им придется арестовать Тома Гридли. Вам все понятно?
– Что вы должны им сказать? – спросил Мейсон.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
– Обращайтесь к моему адвокату.
– Слава Богу, нам удалось хоть о чем-то договориться. Других слов в английском языке для вас не существует. Понимаете?
– Будете помнить, что бы ни случилось?
Салли снова кивнула.
– А если вам скажут, что Том во всем признался, чтобы спасти вас, что нельзя посылать в камеру смертников любимого человека, который к тому же пытается спасти вас, что вы ответите?
– Обращайтесь к моему адвокату.
– Все. – Мейсон кивнул надзирательнице. – Свидание окончено.
Дженевив Фолкнер жила в небольшом одноэтажном доме, примерно в полудюжине кварталов от роскошной холостяцкой резиденции Уилфреда Диксона.
Мейсон припарковал машину, быстро поднялся по ступеням крыльца и, сгорая от нетерпения, надавил кнопку звонка.
Через несколько мгновений дверь открыла сама Дженевив Фолкнер.
– Простите, что нарушаю ваш покой, миссис Фолкнер, – поздоровавшись, произнес Мейсон. – Но мне хотелось бы задать вам один или два вопроса.
