Там работают изобретательные люди, не думайте, что все полицейские — идиоты.
— Те, кто допрашивал меня вначале, бесспорно, были кретинами. Они…
— Готов поспорить, что тем не менее они выудили у вас немало информации.
— Им ничего не удавалось, пока меня не опознала свидетельница.
— Какая еще свидетельница?
— Женщина, которая видела, как мы все входили и выходили из квартиры Розы Килинг.
— Девять из десяти, что это еще одна полицейская ловушка, — уверенно заявил Мейсон. — Свидетельница — подставное лицо. Вы ее хорошо рассмотрели?
— Нет, она оставалась в тени.
— Она точно указала время, когда вы пришли и когда ушли?
Марлин Марлоу с минуту подумала, а затем ответила:
— Нет. Она просто заявила, что я — та женщина, которую она видела выходящей из квартиры и о которой раньше рассказывала полиции.
— Старые уловки. Она никого не видела. Наверняка это стенографистка, работающая в вечернюю смену, или секретарь отдела залогов и поручительств. Скорее всего, она даже не знает, где живет Роза Килинг, и ни разу в жизни вас не видела.
У Марлин Марлоу перехватило дыхание.
— В чем вы им признались? — спросил Мейсон.
— На меня очень повлияла эта свидетельница. Я думала, что она всех нас видела — как мы входили и выходили. Я… я пыталась спасти вас и сказала, что это я позвонила вам, попросила прийти и…
— И что были там и ушли?
— Это окончательно решает дело, — устало сказал Мейсон. — Они предъявят вам обвинение в убийстве.
— А что будет с вами?
— Мне тоже достанется, — мрачно ответил адвокат.
Открыв дверь своего кабинета, Мейсон увидел ожидавшую его Деллу Стрит.
Она соскочила с кресла и подбежала к нему.
— Делла, что ты здесь делаешь? — спросил Мейсон. — Уже полночь.
— Знаю, но я все равно не заснула бы, если бы отправилась домой. Как дела?
— Они заставили ее говорить.
— Насколько все плохо?
Мейсон повесил шляпу на крючок в шкафу для одежды и ответил:
— Положение очень неприятное.
— Habeas corpus хоть как-то помог?
— Чуть-чуть. Она не успела еще все разболтать, но многое уже рассказала.
— Так как все происходило?
— Они применили старую уловку, — объяснил Мейсон. — Вначале сержант Холкомб наседал на нее, а потом вошел Трэгг и вел себя как истинный джентльмен. Ему прекрасно удается эта роль. Людям кажется, что он искренне им сочувствует, и они во всем ему признаются.
— И что она ему разболтала?
— О письме, о телефонном звонке мне и намекнула, что я или сам стер отпечатки ее пальцев с телефонной трубки, или предоставил такую возможность ей.
