Автор
На крейсере "Персефона", где каждый шаг важен для сохранения жизни, капитан Ивэн Млич сканирует лица экипажа на голоэкране. Крейсер огромен и неприступен, но здесь время летит стремительней всех кораблей. Встречают они лишь те вызовы, которые достойны их решений. Это не просто путь в море — это путешествие в неведомое....
Кроме лидера экспериментальной шестёрки, первого пилота Дисти Эмора, в основной состав входили Арик Итон, южанин из северных колоний Содружества, Сашко Лившиц, бравый имперский парень с Катрин, Еншер Марьян из военной имперской семьи с большими корнями и «длинным» понятием о чести.
Ну и, разумеется, Рэм Стоун и Себастиан Бо — два малолетних отморозка. Один совсем недавно отпраздновал совершеннолетие, второй мог бы ходить в школу, будь он человеком. Но у машин — другие понятия о возрасте.
Парни в группе прекрасно дополняли друг друга.
Но Бо и Рэмка были пока тэррой инкогнитой — машинной и человеческой. С Бо понятно — машина. А Рэма Стоуна взяли в группу совсем недавно, и в спину ему дышало ещё с полдюжины кандидатов из второго состава.
Попытка Хагена отозвать Бо взбудоражила группу. Старшие парни привыкли горой вставать за своих.
Но разговорами много не сделаешь. И только Дерен вправил загрустившей машине мозги, выпустив шестёрку Эмора мимо смены на боевое дежурство.
Дежурство для пилотов основного состава — это когда шесть шлюпок отправляются в автономный полёт вокруг крейсера, демонстрируя фигуры высшего пилотажа, выполняя ближнюю разведку и анализируя гравитационные возмущения дальних масс — не затаился ли где-нибудь враг?
А тут как на заказ: и ангар, и северяне, и хаттская «игла»!
Пришлось пилотам включать и человеческую, и машинную думалку на полную мощность, рисковать, подстраховывать друг друга.
Сложная боевая задача успокоила Бо. Он видел: друзья ему доверяют, надеются на него. И, снимая в ангаре компрессионку, сам не заметил, как привычно улыбнулся шутке Итона про то, что хорошо бы уже научиться выращивать защиту прямо на теле!
«Но трудная ведь какая задача! Даже Бо пока не справляется!»
Они вместе поржали над техническим несовершенством машин и людей, а потом двинули в столовую.
По дороге хатт размышлял о том, что псевдоживая компрессионная ткань и в самом деле отличается критической сложностью для копирования.
Да и не удаётся пока стопроцентно копировать псевдоживое — иной принцип организации нервных структур, непохожий на родные. Тут надо искать какое-то новое, прорывное решение. Но когда этим заниматься?
Вот разве что после войны. Тогда Бо был бы не прочь сосредоточиться на научной работе.
