Потекли мелодичные звуки, с потолка дождем, один за другим стали падать сталактиты, вся пещера пришла в движение…
Я проснулся оттого, что Аннабет трясла меня за плечо.
— Перси, проснись! Проснись же, пожалуйста!
— Тайсон в опасности! — выдохнул я. — Нужно его спасать!
— Сначала самое важное. У нас землетрясение! Действительно, пещера, в которой мы остановились на отдых, дрожала и тряслась.
— Рейчел! — закричал я.
Она в то же мгновение открыла глаза, вскочила, схватила рюкзак, и мы все втроем опрометью кинулись бежать. Мы почти добрались до входа в дальний туннель, когда ближайшая к нам колонна заскрипела, застонала и рухнула. Сотня тонн мрамора обрушилась на пол позади нас, но мы продолжали бежать, не оглядываясь.
И только очутившись в самом переходе, мы на мгновение приостановились и оглянулись — как раз вовремя, чтобы увидеть, как зашатались остальные колонны. Туча белой пыли застлала воздух, и мы помчались дальше.
— Знаете что? — задыхаясь, на бегу крикнула Аннабет. — Мне тоже больше нравится тот туннель, который она выбрала.
Скоро впереди замаячил свет, будто кто-то зажег обыкновенный электрический фонарик.
— Туда! — бросила Рейчел.
Последовав за ней, мы очутились в переходе, стены которого были облицованы нержавеющей сталью, словно мы попали на космический корабль. С потолка струился свет люминесцентных ламп. Пол представлял собой металлическую решетку.
Мои глаза до того привыкли к темноте, что сейчас мне приходилось щуриться. Аннабет и Рейчел при таком резком освещении казались очень бледными.
— Сюда! — Рейчел снова перешла на бег. — Мы уже близко!
— Не может быть! — услышал я голос Аннабет. — Мастерская должна находиться в самой старой части лабиринта. Значит, это не она!
Но когда мы оказались перед двойными металлическими дверями, она притихла. На уровне наших глаз была нарисована синей краской большая греческая буква Δ.
— Мы пришли! — воскликнула Рейчел. — Вот и мастерская Дедала!
Аннабет прижала ладонь к знаку, и двери, едва слышно скрипнув, стали автоматически отворяться.
— Не слишком ли для античной архитектуры? — усомнился я.
Аннабет насупилась, и мы вошли внутрь.
Первое, что поразило меня, — это обилие дневного света, солнечные лучи щедро лились сквозь огромные окна. Не совсем то, чего ожидаешь, входя в темницу. Мастерская больше напоминала студию художника с тридцатифутовой высоты потолками, яркими лампами, полированными каменными полами и рабочими верстаками вдоль окон. Витая лестница вела на второй этаж.