– Надо было попробовать пробраться в Питер к родителям, перехватить у них какую-нибудь сумму и уехать за границу! Ничего из попыток сбросить большевиков не получится! Пропала Россия!»
– Заскучали, друг мой? Не удается найти нужного человека в этом бедламе? – услышал Юрий Митрофанович чей-то хрипловатый голос.
Он повернул голову. Рядом стоял невысокий человек в парадном мундире с золотыми капитанскими погонами, перепоясанный портупеей с большой кобурой для смит-вессона. Круглое лицо, нос картошкой, светлые глаза, ровный пробор в соломенных волосах. Вид у него был простецкий и добродушный.
– А вот и он, то есть я. Капитан Самохвалов Михаил Семенович, – представился он, приклеивая к пухлым розовым губам папиросу. Потом чиркнул спичкой и поднес ее Латышеву.
– Бьюсь об заклад, вы только что с фронта. Как вас зовут, милейший?
– Капитан Латышев, – ответил с едва заметным поклоном Юрий Митрофанович. – Вы правы. Я действительно только прибыл. Но как вы узнали?
– Очень просто. Погоны срезаны, значит, товарищи заставили, а они особенно свирепствуют в действующей армии. И маузер через плечо… Такие вольности позволяют себе только на германском фронте. Тут обычному капитану просто негде взять такую машинку. Да и там, кстати, тоже. Рискну предположить, что вы отличились и получили его в награду!
Латышев изумленно развел руками.
– Точно! У меня к вам рекомендательное письмо…
Он полез за отворот шинели.
– Наверняка от полковника Безбородько, – рассмеялся Самохвалов.
И видя, что капитан окончательно потерял дар речи, пояснил:
– Во-первых, он любит канитель с такими бумажками. Во-вторых, обожает дарить оружие со своего плеча. А в-третьих, не так много людей могут направлять мне рекомендуемых…
– Да вы просто Шерлок Холмс!
– Иногда приходится, – кивнул капитан и принялся читать письмо.
– Все совершенно ясно и предельно понятно! – сказал он через минуту. – И цель, и мотивация, и смысл просьбы не дают повода к вопросам. Сейчас я только продумаю некоторые детали…
Они сделали несколько затяжек, и Латышев из вежливости спросил:
– А вы здесь давно? Наверное, освоились?
– Второй месяц. Уже разобрался, что к чему. Жду, когда все это кончится.
– Простите, не понял… Что кончится?
– Да нет. Это я так… Мысли вслух. Не обращайте внимания. Человек ведь не отвечает за свои мысли. Хотя иногда мы его и заставляем это делать…
– А вы, простите, чем занимаетесь? – поинтересовался Латышев. – Если, конечно, это не секрет…"
"– Помилуйте, какие тут могут быть секреты? – Самохвалов внимательно, пожалуй, даже изучающе, посмотрел на Юрия Митрофановича.
– Я работаю по линии контрразведывательного обеспечения безопасности фронта и тыла.
Латышева несколько покоробило. Особистов в армии не любили.