Автор
В голове главного героя зазвучала древняя тайна: касса с медными монетами вместо золота - все это указывало на роль человека, прикованного к судьбе еврейского народа. Мрачная атмосфера Иудеи добавляет нотку ужаса и предательства в серию случайных находок и загадочных пропажах среди этих монет....
– Там во дворе сараи, набитые всяким старьем, их подпалить – как два пальца обоссать! Дым в магазин пойдет, паника подымется, они самое ценное в первую очередь и повыносят! И охранников отвлечь легко будет. Может, даже без пальбы обойдется!"
"Три пары глаз обратились к Гному. Тот находился в тяжелом раздумье, явно не зная, как поступить. Но благоразумие, а может, дальновидность, восторжествовали.
– А что, босяки, – наконец, сказал он. – Голова у Седого варит. Думаю, и мне не зазорно будет с ним советоваться… Только надо сюда еще Софку привлечь.
Тревожная тишина развеялась. Подельники заговорили, задвигали стульями, зазвенели стаканами. Некоторое время обсуждали детали предстоящего дела, а когда хмель основательно ударил в головы, Гном крикнул:
– Софка, иди сюда, теперь ты понадобилась!
Петр думал, что женщине будут разъяснять ее задачу в предстоящем налете, и удивился, когда, зайдя в комнату, она принялась сноровисто расстилать постель, потом, не стесняясь жадных мужских взглядов, стала неспешно раздеваться, как бы нарочно выставляя напоказ крепкое белое тело: чашеобразные груди, слегка раздавшуюся талию, широкие бедра…
Может, на кухне она приложилась к бутылке и с пьяных глаз все перепутала? Но оказалось, что нет.
Сделав свое дело, Гном вернулся к столу, а в постель нырнул Скок. Снова скрип пружин, снова, может, искренние, а может, притворные крики хозяйки…. Потом освободившееся место занял отдохнувший за время ночлегов на полу Игнат. Софка привычно заохала, будто завела сначала грамофонную пластинку.
«Притворяется», – понял Петр.
Освободившись, Игнат вышел в сени проводить Гнома со Скоком. Оставшись за столом в одиночестве, Петр задумчиво крутил стакан. Что-то в происходящем ему не нравилось, напоминая тщательно разыгрываемый спектакль. Но он никак не мог понять, в чем дело…
– Ну, Седой, иди, что ли? – хрипло позвала Софка.
Действительно ненасытная!
Плеснув немного на донышко стакана, он выпил, закусил сочной, хрустящей капустой.
