Автор
В голове главного героя зазвучала древняя тайна: касса с медными монетами вместо золота - все это указывало на роль человека, прикованного к судьбе еврейского народа. Мрачная атмосфера Иудеи добавляет нотку ужаса и предательства в серию случайных находок и загадочных пропажах среди этих монет....
– Что с тобой, Старх?
Сделав несколько шагов, она уткнулась в стену. Визжалов поднял наган и упер ствол ей в затылок.
– Бах! – громко сказал он и сильно ткнул жену револьвером, так что она ударилась лбом.
– Вот так надо, – сказал он, то ли Татьяне, то ли самому себе. – Мордой в стену. А ее обить сосновой доской… Или лучше толстой резиной!
Опомнившись, он быстро спрятал оружие в карман галифе.
– Чего ревешь, дура? Пошутил я…
Пошатываясь, Визжалов подошел к кровати, упал на нее лицом вниз и сразу же захрапел.
А Татьяна погасила свет и долго сидела за столом, подперев голову рукой. Потом осторожно легла рядом, стараясь не касаться его тела.
Глава 3
Перестановки в аду
1936 г. Москва
– Старх, Старх! – шептала Татьяна. – Не притворяйся, я же знаю, что ты уже не спишь!"
"– Сплю, – глаза остались закрытыми, но кончики губ приподнялись в улыбке: рефлекторно, по многолетней привычке – для улучшения облика. Однако улыбка уже помогала мало. За прошедшие годы внешность Аристарха если и изменилась, то только в худшую сторону.
– Скажи, что сегодня ты останешься с нами. Поедем на дачу. Хоть один день проведем вместе. Коленька научился ездить на велосипеде, а Галочка уже сама кушает. Ты же этого ничего не видишь.
Муж молчал, и Татьяна, решив закрепить успех, пошла в наступление:
– Ты вообще на нас внимания не обращал, а теперь, когда начальником стал, вообще дома не бываешь… Люди живут, чтобы работать, а ты работаешь, чтобы жить. Так нельзя, это неправильно…
– У нас именно так… Работаем, чтобы жить, – сказал Аристарх и сел в кровати. Скрипнули пружины. За последние годы он набрал килограммов тридцать. – Ладно, поедем.
– Вот и хорошо! – обрадовалась Татьяна. – Тогда быстрее вставай, я распоряжусь насчет завтрака, и поедем.
Она накинула на плечи шелковый, в драконах, халатик, глянула в окно на Москву-реку и раскинувшийся за ней Кремль и выскользнула из спальни.
Евдокия уже накрыла на стол.
