Автор
В голове главного героя зазвучала древняя тайна: касса с медными монетами вместо золота - все это указывало на роль человека, прикованного к судьбе еврейского народа. Мрачная атмосфера Иудеи добавляет нотку ужаса и предательства в серию случайных находок и загадочных пропажах среди этих монет....
От жестких пронизывающих взглядов становилось не по себе, но тут же внутренняя уверенность рассеивала неприятное чувство, как будто доспех, отражающий направленные в него стрелы.
Ягода встал, обошел стол и, заложив руки за спину, приблизился к Визжалову вплотную. Тот напрягся. Узкое нервное лицо с плотно сжатыми губами приблизилось к его лицу. Круглые очки увеличивали глаза, Аристарху показалось, что начальник видит его насквозь. Сильно пахло незнакомым одеколоном. Наконец, генеральный комиссар госбезопасности шагнул назад и улыбнулся.
– Вы посмотрите, товарищи, какой великан, – сказал он, продолжая улыбаться, хотя и не поворачиваясь к остальным. – Он даже выше начальника ГУГБ! Не есть ли это нарушение субординации?
– Так мы можем его укоротить, – послышалась реплика от стола, и опять все четверо захохотали.
– Ну, вы-то меня в Прокруста не превращайте, – серьезно произнес Ягода.
Смех оборвался. Комиссары стали озабоченно перешептываться:
– А кто такой Прокруст?
– Не знаю…
– Наверное, какой-то меньшевик.
– Да ты что!!
Генеральный комиссар госбезопасности ждал, как ждет учитель, пока успокоится расшалившийся класс.
– Извините, Генрих Григорьевич, неудачная шутка, – покаянно сказал тот, кто сидел справа. – Я не знал этого Прокруста…
Начальник кивнул головой, обошел кандидата, осмотрел со всех сторон и чуть ли не обнюхал. Потом спросил:
– В церковь ходите?
– Никак нет! Я в Бога не верю.
– Я тоже не верю.
Визжалов задумался. Что имеет в виду генеральный комиссар? Жесткий допрос священников? Это было. Или расстрел? Тоже было. А может, просто откровенную беседу? Но можно ли допрос назвать беседой?
– Приходилось, товарищ генеральный комиссар госбезопасности!
– Так вот, – продолжил Ягода, – если б вы ходили в церковь…
Он сделал паузу.
– Правда, тогда бы вы здесь не стояли. Или стояли в другом качестве, – начальник повернулся к членам комиссии и улыбнулся, те охотно засмеялись.
– Но допустим, что вы туда ходили. И тогда знали бы об исповеди. Это когда поп с пристрастием допрашивает верующего. А тому врать нельзя, потому что Бог накажет. Знаете об этом?
– Так точно. Знаю.
– Прекрасно. Представьте, что я поп и Бог в одном лице.
