Автор
В голове главного героя зазвучала древняя тайна: касса с медными монетами вместо золота - все это указывало на роль человека, прикованного к судьбе еврейского народа. Мрачная атмосфера Иудеи добавляет нотку ужаса и предательства в серию случайных находок и загадочных пропажах среди этих монет....
– Как дела, Старх? – интересовалась она.
– Дела у прокурора, у нас – делишки, – мрачно шутил он, не чувствуя вкуса котлет или голубцов. – А у тебя?
И жена начинала рассказывать, постепенно успокаиваясь, да и он от ее скороговорки почему-то расслаблялся и всей душой ощущал, какое благо иметь нормальную семью. Почему-то раньше эти мысли не приходили ему в голову.
Как-то раз Татьяна встретила его в прихожей. Она находилась в возбужденном состоянии и, бросившись ему на шею, сразу выпалила:
– Представляешь, Старх, в редакцию сегодня приходили товарищи из органов… Они арестовали нашего ответственного секретаря, Круглова! Помнишь, я тебе рассказывала, что он, как мне казалось, придирается?
– Помню! Так тебе казалось или он действительно придирался?
– Ну, как тебе сказать?! Это же редакция, творческий коллектив… Мы все болезненно реагируем на замечания.
Аристарх пришел в ярость, да такую, что даже покрылся красными пятнами.
– Ты когда-нибудь научишься отвечать за свои слова? – заорал он, отдирая ее руки от своей шеи. – Что я должен теперь узнать, что должен сделать?! Я уже сделал все, что мог…
Татьяна отступила на шаг и замерла в оцепенении, губы ее беззвучно шевелились, будто не могли выговорить то, что хотели. Наконец, это удалось.
– Так это, значит, ты…
– Нет, это ты! Только моими руками! Вы все делаете свои делишки нашими руками! Пишете доносы, заявления, стучите на соседа, родственника, сослуживца… И остаетесь хорошими! А мы оказываемся плохими!
Аристарх был вне себя.
– Предательство всегда хочется свалить на кого-то другого, это закон жизни, – послышался сзади знакомый и одновременно незнакомый голос.
Что за черт! Он резко обернулся и сел. Посередине комнаты стояла Татьяна – бледная, напряженная, с распущенными, взлохмаченными волосами, в распахнутом халате, под которым проглядывало голое тело.
