Автор
В Перстень Парацельса нет простых решений: несущий его молчит, как книга читанная и прочитанная, но продолжая хранить свои тайны. Этот перстень делает обманчивым даже самому очевидному — умоляющий о встрече, гость ожидаемый и не желанный, с атмосферой измеренного разума и желающим уловить больше....
«Я становлюсь шлюхой?»
«Почему? Я ему не жена и ничем не обязана. Мы свободные люди…»
Девушка прошла в ванную и остановилась, с удовольствием разглядывая своё отражение в зеркале. Показалось или нет, но разбуженная Бранделиусом сила меняла её не только внутри, но и снаружи: грудь стала тяжелее, аппетитнее; чуть округлились бёдра; изящно налились плечи… А вот лишние морщинки, напротив, исчезли, разгладились, и это обстоятельство, а может быть, и не только оно, зажгло в глазах девушки яркий огонь.
На который летели все попадающиеся на пути мотыльки.
— Ты была восхитительна, — сообщил вошедший в ванную Виктор.
И поцеловал девушку в шею.
— А ты — неистов, — улыбнулась Даша, продолжая любоваться собой.
Она знала, что раньше — раньше — он всегда понимал, когда она лжёт, а когда говорит правду. А сейчас принял её слова за чистую монету.
— Тебе понравилось?
— Да. — Она прикоснулась пальцем к соску, почувствовала, как он затвердел, улыбнулась снова. — Очень.
И вышла из ванной, не дожидаясь продолжения разговора.
Виктор выглядел как обычно… Да! Именно в этом и заключалась проблема: он выглядел как обычно! Не изменился. Не стал другим. Возможно, всё ещё впереди, но пока он оставался чудовищно обыкновенным, совершенно таким, как был раньше.
Вот вышел из ванной, по-прежнему сонный, растрёпанный. Ещё подтянутый, но видно, что на спортзал нужно тратить больше времени. И спрашивает такую банальность…
— Ты идёшь на работу?
— Конечно.
— Я тоже.
— Я уже. — Свежая, весёлая, энергичная, она поцеловала его в щеку. — Пока.
— Угу.
Даша захлопнула за собой дверь и не стала ждать лифт — побежала по ступеням.
«Почему ты такой? Почему ты по-прежнему такой? Где твоя сила?»
Девушка не могла испытывать к Громову презрение, поэтому её неясные пока чувства напоминали жалость, но… Разве можно ощущать жалость по отношению к тому, с кем собираешься жить?
«Витя, Витя, Витя…»
А на работе — то же: обычное, обыкновенное и обыденное.
Анзор Анзорович поглядывает с вожделением, но его чувства в узде, а узда — в руке Даши. Сегодня у неё нет необходимости кокетничать с шефом и уж тем более спать с ним, поэтому она делает «уздечку» холодной, даёт понять, что приближаться не следует, и Анзор Анзорович нарезает петли вокруг, как побитая собака.
