Автор
В Перстень Парацельса нет простых решений: несущий его молчит, как книга читанная и прочитанная, но продолжая хранить свои тайны. Этот перстень делает обманчивым даже самому очевидному — умоляющий о встрече, гость ожидаемый и не желанный, с атмосферой измеренного разума и желающим уловить больше....
— Но зачем нужна толпа?
— Потому что поодиночке у нас не получается. Мы ходим в эти места… Мы с тобой — в рощу, кто-то другой — к какой-нибудь горе или к озеру, не важно. Важно то, что мы ходим в эти места, чувствуем силу, но не можем преодолеть барьер, который отделяет нас от неё. Бранделиус же уверен, что нужно просто объединить усилия и тогда вступит в действие закон больших магических чисел…
— Ты серьёзно?
— Это уже я придумал, — признался Громов. — Чтобы сбить градус пафоса.
Несколько секунд Даша смотрела ему в глаза, а затем расхохоталась:
— И устроить магический колхоз?
— Вроде того.
— Ты ему веришь? — Девушка вновь стала серьёзной.
— Ну… Мы с тобой не раз толковали на такие темы…
— То были простые разговоры.
— Согласен. Но ведь я сказал — во-первых. А он сделал и во-вторых.
— Удивил тебя?
— Ещё как. — Громов потёр шею.
— Каким образом?
— Когда Бранделиус понял, что я колеблюсь, он сказал: «Виктор, постарайтесь сохранить равновесие…»
— И исчез! — ляпнула Даша.
Громов взглянул в окно. Лицо отвердело, будто он задумался о чём-то далёком и печальном.
— Ты что? — Даша легонько подтолкнула его левой ножкой.
— Исчез, — подтвердил Виктор. — Только не он, а я.
Самые лучшие слова, что подошли бы к данной ситуации: «…сказку сделал былью».
…Дома, берёзы, облака — всё сдвинулось и потекло легко, словно обратилось в дым, в призрачную субстанцию, послушно исчезая перед взором Громова. Остались лишь земля и небо, остались, но изменились: земля оказалась жёлтой, южной, прокалённой солнцем, а небо — ровно блекло-голубым, безоблачным, наполненным белым сиянием жаркой звёзды.
Он не успел испугаться: тупо озирался, медленно приходя в себя, присел, прикоснулся к чужой земле, испачкал руку в жёлтом и вдруг — снова мгновение прохождения через призрачное ничто — вернулся в раннюю уфимскую осень.
И лишь испачканная в пыли ладонь подтверждала, что невероятное путешествие имело место быть.
— Виктор!
Громов резко развернулся.
— Эффектно?
— Да уж… — Слова давались с трудом.
— Привыкайте.
— К таким путешествиям?
— К магии, — деловито уточнил Бранделиус. — К волшебству.
Виктор был оглушён, ошарашен, обескуражен… и ещё чёрт-те сколько всяких «о» — поэтому, когда новый знакомый с властной фамильярностью взял его под руку и повёл, он послушно повлёкся, не слишком соображая, куда его ведут и зачем.
