Автор
В Перстень Парацельса нет простых решений: несущий его молчит, как книга читанная и прочитанная, но продолжая хранить свои тайны. Этот перстень делает обманчивым даже самому очевидному — умоляющий о встрече, гость ожидаемый и не желанный, с атмосферой измеренного разума и желающим уловить больше....
Дверь тяжёлая, металлическая, отделанная чёрным дерматином, порванным в двух местах и украшенным краткой надписью (или признанием?) «Козёл!». На всех окнах — решётки. Комнаты шамана оказались большими, светлыми, с высокими потолками, но обшарпанными, также требующими ремонта (лучше — капитального) и скудно обставленными. Старая деревянная вешалка, конторский письменный стол из обшитого пластиком ДСП, два книжных шкафа и стая разномастных сидячих мест: кресла, стулья и диван.
На первый взгляд — нищета и убожество.
Сам «отпрыск Постигающих Истину» оказался полным, курносым мужиком с большими голубыми глазами, толстыми пальцами и роскошной гривой светлых волос до плеч, перехваченных разноцветной верёвочкой. Одеждой он напоминал помесь ведьмака с хиппи: расшитая крупными цветами рубаха, кожаные штаны, плетёные мокасины и жилет с карманами.
— Кстати, а почему шаман? — всё-таки не удержался Бранделиус.
— Я в школе народными танцами занимался: хороводы, ритмичные пляски и всё такое прочее. Вот и прикипел душой. — Белорус зевнул. — Хорошие были времена… Запалишь, бывало, благовоний…
— Из Уголовного кодекса, небось?
— И такие тоже, бывало, запаливал, — не стал спорить Меркель.
— Согласен.
— Опять же: мне весело, клиенту приятно… А учитывая, что в итоге он получает именно то, за чем пришёл, то лучше уж пусть его внимание будет рассеяно с помощью… Э-э… — Судя по всему, Меркель задумался, не слишком ли он разоткровенничался. — В общем, как-то так.
Бранделиус почувствовал, что собеседника охватили сомнения, и перевёл разговор на другую тему:
— Ты только шаманишь?
— Почему? — искренне удивился Авдотий.
— Это он сопит в соседней комнате? — довольно бесцеремонно перебил белоруса Бранделиус.
— Ага.
— Позови.
