В глубоком освещении библиотеки можно увидеть девушку на коленях с открытыми плечами и белым халатиком, ее тело словно нежный лунный камень. В воздухе пахнет свежим мылом и землей, создавая необычайную атмосферу скрытой сексуальности и напряженной тревоги. Кровь первой ночи уже начала течь в ее горячих руках....
– Не говори так! – округлила глаза та. – Ему же всего семнадцать! Викензо хватит удар, случись нечто подобное.
– Не волнуйтесь, дамы, – присоединился к их разговору до этого молчавший Тео. – Я уже прочитал ему лекцию о пользе презервативов.
– Тео! – возмутилась Бьянка, слегка зардевшись.
Эвелин только покачала головой, заканчивая собираться. Они с Тео решили впервые выйти в свет после рождения малыша, и, Бьянка сама вызвалась посидеть с ребенком, отпустив няню.
– Вроде, все, – закончив расставлять основные, нужные Лео вещи, на журнальном столике, сказала Эвелин.
– Я могла бы прекрасно все это найти в детской, – закатила глаза Бьянка. – У меня трое детей, помнишь?
– Все дети разные и у моего сына есть определенные привязанности к тем или иным вещам.
Потребность Эвелин держать все под контролем не ослабла с годами, а с рождением Лео только возросла. Ее маленький львеночек был очень капризным ребенком.
– Ну, все, пойдем уже, – сказал Тео, беря ее за руку и ведя к двери.
Она позволила себя увести, бросив последний взгляд на сына через плечо.
– Прекрасно выглядишь, детка, – сказал Тео в лифте, изучая ее тело, облаченное в длинное облегающее платье цвета шампанского с разрезом до середины бедра.
Она благодарно чмокнула его в подбородок, оставляя след от помады цвета сливы и тут же вытирая его пальцами.
Эвелин гордилась собой. Три месяца после рождения Лео она провела, приводя себя в прежнюю форму, что было нелегко для женщины сорока лет. Тем не менее, глядя теперь в зеркало, она могла с удовлетворением признать, что выглядит великолепно.
– Если ты продолжишь так смотреть, у меня потечет молоко, – предупредила она мужа, взгляд которого завис на ее декольте, а рука медленно пробиралась под разрез платья, чтобы погладить бедро.
Тео недовольно вздохнул, но отстранился, понимая, что придется возвращаться и переодеваться в таком случае. Эвелин не позволяла себе показываться на людях, пока не будет снова неотразима, и этот вечер она ждала слишком долго, чтобы остаться дома ради секса.
Несмотря на то, что беременность далась ей нелегко и она довольно много набрала в весе, Эвелин не жалела о своем решении родить Лео. Он не был запланированным ребенком, они с Тео давно решили, что не хотят детей, но каким-то образом, система, действующая семнадцать лет, вдруг, дала сбой."
"Когда у нее прервался цикл, Эвелин пару месяцев была уверена, что наступила менопауза. Каково же было ее удивление, когда начались утренняя тошнота и слабость.
