В глубоком освещении библиотеки можно увидеть девушку на коленях с открытыми плечами и белым халатиком, ее тело словно нежный лунный камень. В воздухе пахнет свежим мылом и землей, создавая необычайную атмосферу скрытой сексуальности и напряженной тревоги. Кровь первой ночи уже начала течь в ее горячих руках....
Он касался, как бы невзначай, вершины ее лобка и снова переходил на живот, обводя его круговыми движениями. Эвелин ждала, что он вот-вот пойдет вниз, но на этой части тела Тео задержался непозволительно долго. Так долго, что, в конце концов, девушка не выдержала и, схватив его за запястье, сама направила руку вниз, пока горячая ладонь не оказалась между ее бедер.
Тео застыл на мгновение, а потом насмешливо вздернул бровь, удивленный ее смелостью. Эвелин с облегчением застонала, когда его пальцы скользнули ниже, раздвигая влажные складочки и обводя пульсирующий вход, но это прекратилось так же резко, как и началось.
С притворным сожалением, гребаный сукин сын! Он снова оставлял ее ни с чем!
– Время вышло, детка, – предсказуемо сказал он, и, Эвелин потеряла контроль.
Вскочив на ноги, она замахнулась, чтобы ударить его, но мужчину это только рассмешило. Он блокировал удар, заводя обе ее руки ей за спину и прижимаясь к ней грудью.
– А ты опасна, когда тебя не удовлетворяют.
– Ублюдок! – зло воскликнула она. – Что тебе от меня нужно?
Он коротко поцеловал ее в лоб, лишь больше разжигая ярость своей снисходительностью, и отпустил, снова отступая на несколько шагов.
– Мне пора, детка. Может, в следующий раз у нас будет больше времени.
– Иди к дьяволу, Тео! Я не хочу тебя больше видеть! В следующий раз с тобой будет разбираться моя охрана!
Он послал ей в ответ воздушный поцелуй, открывая дверь и выходя за нее.
– Ты трус, Тео Гвидиче! – закричала Эвелин ему вслед.
Она знала, что он услышал ее. Но, видимо, ему было все равно, потому что Тео даже с шага не сбился, уходя от нее.
Глава 20
– Линни, зайди ко мне, – приказал отец, как только Эвелин вернулась домой тем вечером.
Тон его голоса был ледяным, и, это дало ей понять, что папа очень зол. В таком состоянии он никогда не кричал, вымораживая тебя до внутренностей своим слишком рациональным и холодным тоном, выдавая факты один за другим и наблюдая, как ты мечешься в поисках правильного ответа.
"– Привет, папа, – нейтрально поздоровалась девушка, заходя в его кабинет и закрывая за собой дверь.
Подойдя к столу, за которым он сидел, Эвелин села в кресло напротив и приготовилась к лекции.
