– Я никогда не стою в очередях и никого не жду, могу, к счастью, себе это позволить.
– Я это понял. – Отец тоже закурил. – А может, ты познакомишь меня со своим другом?
– Обойдешься! – отрезала она. – Ты мне кто?
– Наверное, ты права, дорогая, – вздохнул он, убирая в карман зажигалку. – Кто я тебе? Но мне хотелось бы, чтобы ты поняла и простила меня, дочь.
– Я тебя умоляю – не называй меня так, если не хочешь неприятностей! – попросила Коваль, глядя в его глаза. – У меня нет и не было отца, я не дочь тебе, и на этом давай расстанемся!
И так оно и случилось бы, наверное, если бы вдруг она не повернулась неловко на скользких плитках брусчатки и не выронила трость, теряя равновесие. Если бы не папаша, Марина растянулась бы в своей белой норке прямо на мокром тротуаре. Он подхватил ее, причинив при этом дикую боль и без того многострадальным ребрам, и Марина взвизгнула. Егор, отошедший на несколько шагов, чтобы не мешать разговору, бросился к жене, забыв о своей конспирации и спросив по-русски:
– Детка, что с тобой?
– Больно…
– Идем! – решительно заявил папенька, глядя на Егора. – Я прошу, позвольте мне отвезти вас куда скажете."
"– Хорошо, спасибо, – отозвался муж, беря Марину на руки. – Она не совсем здорова…
– Да знаю я все про ее нездоровье! – отмахнулся папенька, шагая впереди них в сторону стоянки. – Давайте положим ее в машину, а потом багаж заберем. Кстати, меня зовут Виктор Иванович.
– Ох, какой же ты настырный, а? – поморщилась Марина. – Не обольщайся, Виктор Иванович, то, что мне придется ехать в твоей машине, не говорит ни о чем, так что на светскую беседу не рассчитывай.
– Перестань, детка, – попросил Егор, поцеловав ее в нос. – Человек предложил помощь, а ты хамишь.
– Ну, вот такая я невоспитанная! Что с меня взять – безотцовщина! – Она метнула в лицо вмиг погрустневшего журналиста презрительный взгляд.
– Маринка, прекрати, я сказал! – велел муж. – Накажу!
– Напугал! – фыркнула она, с любопытством разглядывая папашин «Вольво-940» вишневого цвета. – Ух ты, какая у тебя машина! Откуда деньжата?
– Заработал!
– Нормально платят за тот бред, что ты несешь с экрана?
– Ты о чем? – не понял он, открывая заднюю дверку, чтобы Егор мог усадить Марину в салон.
– Да о том, какой увлекательный диалог ты развил обо мне с нашими ментами. Самому-то не противно было?
– Я не сказал ни единого слова, за которое мне было бы стыдно, – отверг он обвинения. – Кстати, если ты внимательно смотрела, то видела, что я старался тебя защитить.
– Ой, не могу! – застонала Марина, скорчившись от смеха.