Мягко и даже нерешительно дотронулся до щеки:
– Мышка… Мышка, ты чего?
Кристина открыла глаза, полные неконтролируемых слез. Митяй смотрел жадно, возбужденно. И испуганно.
– Я… Я боюсь…
Она отвернулась, губы задрожали сильнее, сдерживая рыдания.
– Чего?
Он не понимал. Он в самом деле не понимал!
– Вдруг… Вдруг будет… Больно…
Последнее слово вышло вместе с рыданием.
Кристине было безумно стыдно. Она боялась, что он сейчас рассмеется. И уйдет. Поймет, какая она бестолковая дура, и уйдет.
И страшно. Что рассмеется и продолжит.
Ничего не поймет, решит, что это глупость девчоночья и продолжит с тем же пылом. И будет больно.
– Мышка…
Митяй повернул ее за подбородок, так, чтоб опять посмотреть в глаза.
Кристина, привычно попав в синий льдистый омут, моментально перестала плакать и затихла.
Митяй облизнул губы, с видимым напряжением оглядывая ее лицо.
– Ты – самое лучшее, что было в моей жизни, слышишь? Ты – моя девочка. Я не обижу тебя никогда. Ты мне веришь?
Кристина кивнула, завороженная. Каа и бандерлоги.
Вот ты и попалась, глупая бандерложка.
Митяй поцеловал, мягко и нежно, ее щеки, спустился к шее, обхватил губами по очереди один и другой сосок, облизнул дрогнувшую впадинку пупка, задержался, вскинул голову, внимательно отслеживая состояние девушки.
Кристина лежала, закрыв глаза, прихватив в горсти обеих рук покрывало. Слова Митяя, синий гипноз его глаз, его аккуратные нежные движения, то, что он прислушался к ней, настолько ее успокоили, что страх ушел.
Она поняла, что Митяй ничего не будет делать против ее воли, что он постарается не сделать ей больно намеренно, что он всегда защитит и поддержит ее.
Что она больше не одна.
Это невероятное ощущение доверия настолько возбуждало, что Кристина уже сама еле сдерживалась, чтоб не поторопить, чтоб не наброситься на него.
Митяй, поняв, что девушка расслабилась окончательно, продолжил движение вниз, снимая с нее трусики, подтягивая к себе поближе, раздвигая тонкие белые ножки.
Он положил пальцы на клитор, мягко надавливая, и девушка задрожала.
Митяю даже не требовалось проверять, он уже и так видел, что она вся мокрая. Он опять втянул ее аромат, хищно дрогнул ноздрями.
Кристина пахла невинностью. Чистый, тонкий запах, нежная кожа. Невероятный подарок для него, непонятно за какие заслуги.
Он повел себя как скот. Как эгоистичная тварь. Забыл совсем в своей жажде, что для нее это впервые. Как еще остановиться-то смог? Чудо просто какое-то, блядь.
Ну ничего, ничего… Сейчас все будет хорошо.
