Автор
Страстное противостояние между учительницей музыки и циничным врачом разгорается в неожиданный момент. Их острые выпады скрывают глубокие чувства, которые оба отчаянно пытаются подавить. Смогут ли они преодолеть собственную гордость и признать то, что давно уже очевидно друг другу?
– Надеюсь, она у тебя не слишком ревнивая? – мужчина улыбается. – Или мне стоит ждать сюрпризов?
– Лира не такая, – немного успокоившись после краткого ликбеза «как открывать дверь», подхватываю кошку на руки. – Она просто проголодалась.
– Ну тогда пойдём кормить твою Лиру. А я могу рассчитывать на чашку чая?
– Конечно, – киваю и прохожу на кухню.
В сторону стола стараюсь не смотреть, и, кажется, Антон это улавливает, потому что на его лице мелькает улыбка, которую он тут же скрывает.
Отпускаю Лиру, открываю ей паштет, сама ставлю чайник, но чем дальше – тем больше чувствую неловкость.
Всё-таки мы торопимся…
– Эй! – слышу мягкое, и меня снова обнимают со спины. – Не дёргайся так, ну что ты, в самом деле?
Антон разворачивает меня к себе, приподнимает лицо за подбородок.
– Мы сейчас попьём чай, поболтаем. Можем посмотреть какой-нибудь фильм, или пару серий какого-нибудь сериала, – говорит успокаивающе. – Потом я уйду, стребовав с тебя ещё одно свидание, например, послезавтра вечером, потому что завтра у меня дежурство. Потом будет ещё свидание, и ещё… пока тебе не станет комфортно, Алёнка! Я не собираюсь тебя торопить, не собираюсь на тебя давить!
– А может, нам просто допить тот коньяк? – я улыбаюсь, от его слов мне вдруг становится так легко. – Там в бутылке ещё осталось!
– Я и без коньяка от тебя словно пьяный, – шепчет он прямо возле моих губ.
И целует. А я отвечаю.
И всё сразу становится неважным и несущественным. Потому что есть только густые волосы под моими пальцами, и широкие плечи, и крепкие руки, прижимающие так сильно, но хочется ещё сильнее и ещё.…
– Стол мы оставим не на первый раз, – выговаривает мужчина, тяжело дыша, когда отрывается от моего рта, чтобы спуститься к шее.
– Я не против, – выдаю, задыхаясь, поворачиваю и запрокидываю голову, чтобы ему было удобнее."
"– Ты же не будешь возражать, если я это расстегну? – пуговицы на моей рубашке вылетают из петелек словно сами собой. – Боже, какая у тебя грудь! – выдыхает Антон, покрывая названную часть тела поцелуями, а я кусаю губы, чтобы не стонать.
Его губы добираются до сосков, скрытых под кружевом белья, и стоны сдерживать уже не получается.
– Ты не устала стоять, милая? – он спускается ещё ниже. – Может быть, присядешь? Кажется, стол всё-таки придётся использовать….
– Не надо.… – господи, голос у меня слабый, будто мяуканье. – Лучше… в спальню…
– Желание дамы – закон! – Антон поднимается сам, подхватывает меня под бёдра, поднимая на себя, снова касается губ.
