Автор
Просьба Майя: как она пахнет? Смесь ванили, молока, шампуня с карамелью. Трилетняя Полинка — ангелочек в сне. Каждое утро начинается с восхищения над тонкостью и светлостью её русых волос. Эта книга о том, как любовь к детям создает из обычных дней невероятные приключения....
Похоже, «Первая жена (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Любому понятно, тебе будет лучше за мной замужем…
— Я там уже была, — строго отвечает она. — Быстро выгнали.
Понимаю, что в доску виноват, и в то же время злюсь.
— Серьезно? — смотрю на нее исподлобья. — Будешь дальше лелеять свои обиды, вместо того чтобы позволить мне как-то реабилитироваться…
Она снова меня перебивает:
— При чем тут старые обиды, Артем? Они тут вообще ни при чем!
О, как весело. А что при чем?
— Тогда чего ты гладиться не даешься? — развожу руками. — Почему так резка со мной? Да, я накосячил в прошлом, но это же не значит, что меня надо сразу на хер, я пытался все исправить, я…
— Я вчера купала Веронику! — чеканит она, сощурив глаза.
— Что? — Мне искренне любопытно.
— Купала и обнаружила у нее шрам в волосах сзади на затылке. И на спинке один! Видел?
Меня от такой информации всего изнутри корежит. Я ведь тоже ее купал и ни хрена не заметил… Потому что волосы прикрывали спину.
— Не видел, — резко закашливаюсь, тру лоб. — Большие?
— Приличные, — цедит Майя сквозь зубы.
— Что с ней случилось? — мой голос резко сипнет. — Она рассказала?
— Я спрашивала, она не говорит! — продолжает возмущаться Майя. — А еще она ругается матом и кусается. Мы никогда не узнаем, что с ней делали, почему она стала такой, и кто ее поранил. Никогда! И это твоя ответственность!
Молчу.
А что я могу сказать? Претензии по адресу.
— Фиг со мной, Артем, — говорит Майя с обидой. — Плевать на нашу с тобой предысторию, главное — она! То, что она пережила… Если бы ты не вышвырнул меня из дома, если бы попытался разобраться, мы бы еще тогда выяснили, что детей перепутали.
Мне делается так хреново от ее слов, что кажется, сейчас чокнусь.
Майя попадает в самое больное место какое только есть в моей душе. Я ведь тысячу раз успел себе нарисовать, как Веронике было паршиво в детдоме, как она нуждалась во мне, в Майе.
Базара нет.
Такое не прощается.
Согласен на сто процентов.
Задыхаюсь от чувства вины, морщу лицо, киваю:
— Ясно.
— Все? Я могу идти к детям? — Майя прищуривает глаза.
— Стой.
Наклоняюсь, открываю бардачок и достаю связку ключей.
— Возьми, — протягиваю ей. — Я ее сразу выкупил, но не было подходящего случая вернуть тебе.
— Что это? — удивляется Майя.
— Ключи от твоей квартиры, — говорю надтреснутым голосом. — Когда будешь готова, напиши мне, съездим, переоформим ее на тебя.
