Автор
В громоздком зале имперского суда, где собрались редкие зрители, судья с вызывающей уверенностью произносил свой приговор. Я не был среди них — отнюдь. Однако знание того, что здесь выхожу только особо амбициозные или глуповатые, лишь добавляло мне тонкого удовольствия. Атмосфера была плотной и напряженной, словно воздух в зале непрерывно сканировался невидимыми глазами сводчатых потолков....
В этот раз мы атаковали одновременно. Удары сыпались один за одним. Я чередовал удары с блоками и уходами. Так продолжалось несколько минут, пока я не увидел кулак Владыкина в опасной близости от своего живота. Я попытался отбить его, но было слишком поздно, и в этот момент я почувствовал как приходит боль. Вот только он вовсе не замечает, что мой правый кулак летит ему в нос и никак не реагирует на удар.
Мой живот онемел от боли, но я вижу как граф падает на колени, а из его носа на траву капает кровь.
В этот момент я вижу, как толпа расступается, пропуская Софью Николаевну Таганцеву. Девушка посмотрела на нас так, как будто мы только что совершили чудовищное преступление и нахмурилась:
— Соколов и Владыкин, вы уже выяснили отношения или мне подождать пока вы прибьете друг друга окончательно?
Ей никто не ответил, мы оба встали с травы и начали одеваться.
— Ну, если смертельная схватка подошла к концу, то я попрошу вас обоих пройти за мной в медпункт, а все остальные могут расходиться.
Она подождала пока курсанты медленно разбредутся по своим делам, затем проследила, чтобы мы с Владыкиным оделись и лишь потом пошла в сторону Академии. Мы с графом как побитые собаки поплелись следом.
* * *В медпункте нас осмотрели врачи и дали заключение, что жить будем оба. Хотя если продолжим в том же духе, то не слишком долго — среди дуэлянтов долгожители, как правило, большая редкость.
Вообще живот у меня болел очень сильно, Владыкин мне крепко вмазал, что и говорить. Единственное, что хоть немного утешало, так это два кусочка ваты, которые торчали у него из носа и останавливали кровотечение. Во всяком случае я живой и выиграл, так что расстраиваться не буду.
Когда врачи вышли из расположенной в больничном отсеке палаты, нас вновь взяла в оборот Таганцева. Она поставила перед нашими кроватями стул и села, закинув ногу за ногу.
"Все-таки должен сказать, что она была крайне симпатичной девушкой, и форменная короткая юбка ей очень шла, а грудь, которая вот-вот грозила разорвать белую рубашку и выпасть наружу, вообще не давала мне покоя. Несмотря на ноющую боль в животе, в трусах у меня началось заметное движение...
— Ну, мальчики, вопрос со звездочкой для обоих: почему я сейчас здесь нахожусь? — спросила она, переводя взгляд с меня на графа.
