В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Якушев подогнал к себе свою шапку, схватил и со всего размаху нахлобучил на голову, как будто стог посадил.
— А мне ехать надо. Теперь Катюха пропала, не знаем, куда девалась! Господи, вот так живешь, живешь, да не знаешь, где оно тебя подстерегает, самое страшное!..
Сказать, подумала Инна. Сказать или не сказать? Наверное, надо сказать. Вряд ли Якушев сдаст Катю ее неведомым врагам, которые шли за ней через темную ночь!.. А так будут искать, весь город на уши поставят, не найдут, выйдет следующий грандиозный скандал с привлечением общественности, прессы и всего остального.
— Сергей Ильич, — начала Инна. — Вы не волнуйтесь, но мне кажется, я знаю…
Дверь в приемную распахнулась, и на пороге показался Симоненко с какими-то синими папками в руках. Сбоку папок болтались белые канцелярские завязки."
"— День добрый, — выговорил Симоненко и окинул Инну и Якушева таким подозрительным и опытным взглядом, что оба немедленно почувствовали, что ведут себя неприлично. Вполне можно было и не стоять вдвоем в пустой приемной, и Инна вполне могла отодвинуться на шаг-другой, и уж оттуда, из отдаления, вытянуть шею и рассмотреть оставленную визитку, а Якушев вполне мог бы застегнуть пальто, а наличие шапки на голове неубедительно, нет, неубедительно!.
— Если ты ко мне, Василий Иванович, — сказал Якушев веско, видно, обиделся на подозрительный взгляд, — то меня нет уже. Я уехал.
— На пять минут всего, Сергей Ильич!..
— Ни на пять секунд. Говорю же, нет меня!
И словно для того, чтобы подтвердить сказанное, стремительно вышел вон из собственной приемной.
— Упустил, — с сожалением произнес Симоненко и неприязненно посмотрел на Инну — уж она-то своего не упустит! По телевизору вон как все про нее говорят, один другого хуже, а она в полном порядке, даже Сергей Ильич возле нее гоголем ходит, хотя ему-то уж поостеречься бы!..
— Я тоже пойду, Василий Иванович. До свидания.
— А чего тут работников никаких нет, ты не знаешь?
— Каких работников?
— Ну, секретаря или Валентины Ивановна, помощницы? Куда они сгинули-то все?
— Не сгинули мы, — раздался от двери задыхающийся бас, и в приемную ввалилась та самая Валентина Ивановна, раскрасневшаяся с мороза, в распахнутом коричневом пальто.
— Нас Сергей Ильич отпустил, — помощница распахнула шкаф, достала вешалку и стала пристраивать пальто, — на полдня.
