В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
— Позвольте, но вы ведь работаете… в администрации Белоярского края, а краем руководит губернатор…
— Но вы ведь тоже работаете на телевидении, а телевидением руководит министр.
— Не напрямую, не напрямую! — Не хватало ему еще, чтобы она затеяла разговор о свободе слова, когда до конца эфира осталось тридцать секунд!
— Губернатор Белоярска тоже не руководит мной… напрямую, Гарик!
Все это было двусмысленно, странно, с подвохами, да еще такими, с которыми он не умел справиться!
Наушник напомнил ему, что пора бы попрощаться, и он с радостью и облегчением проговорил, глядя в черную дыру камеры:
— Сегодня у нас в гостях была Инна Васильевна Селиверстова, руководитель информационного управления администрации Белоярского края.
После чего некоторое время они посидели неподвижно, как сфинксы, улыбаясь стеклянными улыбками — друг другу.
В мониторе завертелась реклама, и голос ниоткуда сказал на всю студию довольно кисло:
— Отлично.
Даже без этого кислого голоса было ясно, что эфир неудачный.
Ведущий выдернул из уха микрофон. Инна расслабилась — закинула одну ногу на другую. Ноги были безупречные. Она никуда не спешила.
— Спасибо вам, Инна Васильевна, — поблагодарил ее Гарик досадливо. Шнур застрял под пиджаком и никак не вытаскивался.
— Не за что, Гарик, — откликнулась она. Улыбка была ледяной и сладкой. Гарик поежился, словно это ледяное и сладкое вылилось ему за шиворот.
Подскочили бойкие молодые люди и проворно отцепили от микрофонов Инну и запутавшегося Гарика.
— Э-э, — протянул Гарик, который уже видеть ее не мог, — вас проводит… вот… Сережа.
— Спасибо.
За камерами в сумерках студии возникла продюсерша — средних лет, в брюках и мятом пиджаке.
— Инночка, все получилось отлично! — Много лет никто не называл ее Инночкой, да еще на людях, но на телевидении свои законы. — Немножко в конце… смазано, но это не страшно! Наш Гарик просто чуть-чуть растерялся.
Гарик не «чуть-чуть растерялся», а чуть в обморок не упал, поправила ее про себя Инна. Впрочем, как известно, «чуть-чуть» не считается.
— Мы пришлем вам кассету с записью эфира. Вам нужна запись?
— Хотелось бы."
"Она должна посмотреть, где и какие сделала ошибки, да и вообще — как сидела, как смотрела, как отвечала, как выглядела, как была причесана.
