Приключение начинается — стук копыт, пыль дороги и сквозь заснеженный лес, заставляющий задержаться на мгновение. Катрина замерла, отворачиваясь от окна в поисках уюта и тепла. Теперь это не просто удобно — почти не требует энергии для дальних путешествий. Впереди ждет неведомое оазис, где начинается история "Перворожденного"....
ГЛАВА 48
Быть проводником для трансляции чужих мыслеобразов на зеркало оказалось гораздо сложнее спасения люстры.
Катрина совершенно выдохлась и испытала колоссальное облегчение, когда Нэйт прервал связь. Вздохнула, не заботясь о правилах этикета, привалилась плечом к стене — стульев для посетителей в кабинете короля было всего два, и на них усадили Эрику и Тода. Эрик занял место хозяина кабинета, будущая королева замерла за его плечом.
Король молчал, все еще глядя в давно потухшее зеркало, лежащее перед ним на столе.
Наконец, Эрик оторвал взгляд от темной поверхности зеркала и поднял его на сестру. Принцесса фыркнула и отвернулась.
— Нет уж, смотри на меня, — рявкнул король.
— Эрик… — попытался вмешаться Колшер.
— А ты — закрой рот, пока к тебе не обратятся.
Тод подавился словами и замолчал.
Нэйтан оказался прав: окажись виновен лишь Колшер, Эрик бы принял это, скрепя сердце, но принял бы, однако предательство сестры стало для него полной неожиданностью, ударом ниже пояса.
— Как ты могла?"
"Эрика фыркнула снова.
— Легко, мой важный король-братец, — каждое ее слово было пропитано ядом. — Ты родился позже меня, у тебя нет ни крупицы дара, но тем не менее ты занял трон, а я поехала на восток греть постель немощного старика. За это я должна тебя любить и быть верной? Даже он, — она мотнула головой в ту сторону, где стоял Нэйтан, — даже он достался тебе, его любовь, его преданность.
Пока Эрик просматривал воспоминания сначала сестры, а затем бывшего друга, его лицо меняло цвет с бледного на красный и обратно. Сейчас же внешне он выглядел спокойным, но, казалось, даже воздух вибрировал вокруг короля, пропитанный его гневом.
— Ясно. — Эрик сжал губы в прямую линию, потом повернулся к Колшеру: — А ты всерьез полагаешь, что я убил Верна, его отца… своего отца?! — при упоминании лорда Патриэля его голос зазвенел.
— Ты идиот, — Эрика даже обернулась вполоборота, чтобы посмотреть на сообщника. — Он ел у отца с руки и готов был приносить ему в зубах тапки. Убил — куда уж там!
У короля дернулся уголок губ, но он все же оставил реплику сестры без внимания.
