В развороте Генрих изящно нанес тому рубленую рану в районе живота, и тварь отпрянула на два шага назад.
Зверь забегал глазами, то переводя взгляд на меня, то возвращая его к Генриху. Видимо он понимал, что без меня, справиться с мечником ему было бы намного проще. Он было попытался рвануть в мою сторону, но я, предусмотрев такой поворот, вовремя выставил барьер перед собой и противник бессильно врезался в него.
Генрих воспользовался ситуацией и в пару прыжков оказался за спиной у твари, вновь нанося той глубокую рубленую рану на спине. Противнику ничего не оставалось кроме как вернуться к схватке с князем, который отступив, встал в стойку, высоко подняв руки и выставив лезвие меча вперед. Ну, прямо Генрих из Ривии, не иначе.
Выпады противника становились всё неувереннее и медленнее, в связи с чем Пертинакс без труда уходил от ударов, то и дело, подныривая под широкие взмахи когтистых лап и отвечая всё новыми и новыми ранами на черной шкуре.
Вскоре, мне уже и не требовалось прикрывать князя щитами, так как зверь окончательно обессилел и упал на живот, не в силах сопротивляться окутывающим его вервиям.
Я подошел к запыхавшемуся князю и, переглянувшись, мы молча кивнули.
Со всей силы Генрих вонзил мой уже едва светящийся меч в глазницу твари почти по самую рукоять и, вытирая рукой кровь с лица, подытожил:
Я подошел к испустившему дух зверю и взял свой меч. Он уже совсем не светился, растеряв заряд сил. Да и я уже подустал. Постоянные явления света, требующие филигранного владения силами и высокой концентрации, морально меня выжали.
– Пойдем, посмотрим, что там с девчонкой.
А девчонка выглядела ужасно.
Вся в крови, ссадинах и синяках, она тихо дрожала, отползя в дальний угол.
– Эй, как ты? – Попытался прикоснуться к ней Генрих. Но та, дернувшись, лишь посильнее вжалась в камень.
– Тише. Мы не причиним тебе вреда. Всё позади. – Генрих не оставлял попыток помочь несчастной, но та с остекленевшим взглядом и тихим всхлипыванием лишь отползала прочь.
– Бедняга помутилась рассудком.
– Ты можешь ей помочь? – Посмотрел мне в глаза князь.
– Я не умею исцелять души. – С сожалением ответил я.
– Ты должен попытаться! – Не унимался Генрих. – Иначе… Иначе будет милосерднее убить её прямо здесь. Потерявшая разум изнасилованная сирота будет обречена влачить жалкое существование.
Я замешкался, выстраивая у себя в голове возможные варианты.
«Ладно. Попытка не пытка».
