– А что, нужны планы?
– Мне твои планы уж точно не нужны, – усмехнулась Полина. – Мне свои надо скорректировать. – И, не дождавшись хоть какого-нибудь вопроса, объяснила: – Жить мне негде, понятно?
– Почему? – тупо удивился он.
– По кочану! – сердито ответила Полина. – Потому что я в гарсоньерке жила, пока тебя не принесла нелегкая, а теперь, выходит, жить-то мне и негде.
Она боялась, что он сейчас скажет то единственно разумное, что сказал бы на его месте каждый: чтобы она жила в чертановской квартире, на которую поменяла гарсоньерку. Но он ничего разумного, к счастью, не сказал. И, порадовавшись такой явной его заторможенности, Полина быстро предложила:
– Можем договориться: я тебе мебель и прочие принадлежности – постель там, посуду – вроде как бы в аренду сдаю, а ты меня за это временно на постой пускаешь. Ты как?
Она замерла, боясь, что он наконец выйдет из ступора и отреагирует так, как должен реагировать нормальный человек: покрутит пальцем у виска или попросту пошлет ее подальше, не особенно стесняясь в выражениях. Но, на ее счастье, ступор у него был, похоже, глубокий.
– Как хочешь. – Он опять пожал плечами. Полина как завороженная следила за дыркой на его футболке. – Я могу и на кухне спать.
– Нет уж, на кухне я, – быстро возразила она: следовало ковать железо, пока оно не опомнилось! – Диван здесь не раздвигается, ты на нем не поместишься, хоть пополам сложись. Да и к еде поближе. Я и тебя могу едой обеспечивать, – торопливо добавила она, подумав, что уж как-нибудь уговорит маму взять его на довольствие, лишь бы удалась ее афера.
На слово «еда» он наконец-то отреагировал – недоуменно взглянул на пирожки. И тут же так смутился, что этого невозможно было не заметить, хотя из-за бороды трудно было понять, в чем проявляется смущение.
– Спасибо, – сказал Георгий. – Что-то я совсем… Ем, ем – и не соображаю, что это я делаю.
– Да, соображать ты стал туго, – согласилась Полина. – Холодец будешь?
Судя по всему, путь к сердцу мужчины действительно лежал через желудок, и она решила воспользоваться этим незамысловатым, проторенным миллионами женщин путем. Правда, сердце мужчины ее при этом не интересовало, но договориться с ним надо было во что бы то ни стало. Полина просто не представляла, что будет делать, если с ним не договорится!
Первое же новогоднее утро в родительской квартире убедило ее в том, что жить в этом идиллическом бедламе она не сможет, хоть стреляй.