Это был сурового вида человек: лицо рябое от оспы, нос сломан, причем явно не один раз, и совершенно потерял форму.
«Какое разочарование! Я‐то надеялся, что торговцы шелком найдут что-нибудь более высококачественное, хотя бы для такого случая. Но купцы есть купцы. Всегда думают только о выгоде».
Практик Иней положил конец потоку нечленораздельных оскорблений, тяжело ударив пленника под дых.
«Это на минуту лишит его дыхания: как раз хватит, чтобы вставить первое слово».
– Ну ладно, – произнес Глокта, – довольно этой бессмыслицы. Мы знаем, что ты профессионал, которого послали смешаться с толпой и сделать дело. И вряд ли бы тебе это удалось, если бы ты не умел говорить по-нашему. Я прав?
К узнику вернулось дыхание.
– Чума вас забери, проклятые ублюдки! – хрипло выговорил он.
– Превосходно! Всеобщий вполне подойдет для наших бесед. Чувствую, что мы не ограничимся только одним разговором. Хочешь ли ты узнать что-нибудь, прежде чем мы начнем? Или сразу приступим к делу?
Пленник с подозрением покосился на фигуру мастера Делателя, маячившую за головой Глокты.
– Мы рядом с Прямым проспектом, возле самой воды. – Глокта поморщился: ногу свело внезапной судорогой. Он осторожно распрямил колено и подождал, пока не услышал щелчок сустава, прежде чем продолжить: – Как тебе известно, Прямой проспект – одна из крупнейших артерий нашего города, идущая прямо через его сердце, от Агрионта до берега моря. Проспект пересекает множество районов, на нем стоят замечательные здания. Самые известные городские адреса находятся совсем рядом. Однако для меня это не более чем дорога между двумя дантистами.
Глаза пленника сузились, взгляд забегал по разложенным на столе инструментам.
«Он больше не ругается. Кажется, упоминание о зубных врачах привлекло его внимание».
– Там, на другом конце проспекта, – Глокта указал на север, – в одном из фешенебельных кварталов, напротив общественного парка, в прекрасном белом доме возле самого Агрионта находится заведение мастера Фаррада. Может быть, ты слышал о нем?
– Иди ты в щель мохнатую!
Глокта приподнял брови: «О, если бы!»
– Мастера Фаррада называют лучшим дантистом в мире. Кажется, он родом из Гуркхула, но предпочел избежать тирании императора ради того, чтобы присоединиться к нашему Союзу и жить в свое удовольствие, избавляя наиболее зажиточных горожан от ужасов зубной боли. Когда я вернулся после моей поездки на Юг, родные надеялись, что он сможет чем-то мне помочь. – Глокта широко улыбнулся, показывая убийце, в чем заключалась проблема. – Но, разумеется, помочь он ничем не смог. Императорские палачи позаботились об этом. Но он чертовски хороший дантист, так все говорят.