Наступают темные времена для Инглии, когда Король болен, а на севере поднимается восстание варваров Бетод. В то же время на юге угрожает древний враг Союза – империя гурков. Опасное путешествие Первого Мага Байяза и других героев связано с раскрытием Первого Закона Магии и судьбой Союза.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Первый закон» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Наступают темные времена для Инглии, когда Король болен, а на севере поднимается восстание варваров Бетод. В то же время на юге угрожает древний враг Союза – империя гурков. Опасное путешествие Первого Мага Байяза и других героев связано с раскрытием Первого Закона Магии и судьбой Союза.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Джо Аберкромби Легкое чтение Фантастика Фэнтези подборки серии
Наступают темные времена для Инглии, когда Король болен, а на севере поднимается восстание варваров Бетод. В то же время на юге угрожает древний враг Союза – империя гурков. Опасное путешествие Первого Мага Байяза и других героев связано с раскрытием Первого Закона Магии и судьбой Союза.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Она видела каждую крохотную каплю пота на его лбу, каждый волосок щетины на его щеках, каждый дефект, трещинку и пору на его коже. Она почти чувствовала его запах.
Настоящая жажда – это когда человек готов пить мочу, соленую воду или масло, не думая о последствиях, настолько велика его потребность в жидкости. Ферро видела это в Бесплодных землях. Сейчас она именно так жаждала убить охранника. Она бы растерзала солдата на части голыми руками, изорвала зубами его лицо. Желание было таким сильным, что Ферро почти не могла ему сопротивляться.
– Спокойно! – прошипел Юлвей.
– У меня нет денег, – услышала Ферро собственный голос.
– Ты мог сказать сразу, парень, и избавить меня от хлопот! – Солдат снова напялил свой шлем. – Впрочем, ты не виноват, что засмотрелся на нее. Девочка действительно хороша.
Нагнувшись, он ухватил рабыню и потащил обратно к остальным.
– В Шаффе за нее дадут двадцать! – прокричал он через плечо.
Колонна тронулась. Ферро не сводила глаз с девочки, пока рабы не исчезли за гребнем холма – спотыкающиеся, хромающие, ковыляющие в неволю.
Теперь она почувствовала холод. Холод и пустоту. Она жалела, что не застрелила охранника, какую бы цену ни пришлось за это заплатить. Убийства помогали ей заполнить пустоту внутри, хотя бы на время. Именно так они действовали на нее.
– Я однажды шла в такой же колонне, – медленно проговорила Ферро.
Юлвей глубоко вздохнул:
– Знаю, знаю. Однако судьба выбрала и спасла тебя. Поблагодари ее, если умеешь.
– Ты должен был позволить мне убить его.
– Ох… – Старик неодобрительно щелкнул языком. – Кажется, ты готова убить весь мир! Есть в тебе хоть что-то, кроме жажды смерти, Ферро?
– Когда-то было, – пробормотала она. – Но они выбивают это кнутом. Хлещут тебя, пока не убедятся, что ничего не осталось.
Юлвей остановился и опять поглядел на нее с жалостью. Странно, но Ферро больше не сердилась на него.
– Мне жаль, Ферро. И тебя, и их. – Юлвей снова шагнул на дорогу, качая головой. – Но это лучше, чем смерть.
Мгновение она стояла и смотрела на пыль, что поднималась за шагающей вперед колонной рабов.
– Это то же самое, – прошептала она.
Логен перегнулся через парапет, прищурился на утреннем солнце и стал рассматривать открывающийся отсюда вид.
Так же он стоял – теперь казалось, давным-давно – на балконе своей комнаты у Байяза. Однако то, что он видел с башни библиотеки, разительно отличалось от нынешнего зрелища. Сейчас – восход солнца над зубчатым ковром городских зданий, жара, ослепительно яркий свет и отдаленный шум. Тогда – прохладная и туманная долина, тихая, пустая и спокойная, как смерть. Логен помнил то утро; он помнил, как ощутил себя другим человеком. Сейчас он совершенно определенно чувствовал себя другим человеком – дураком.
