Эйдер чуть не поперхнулась вином.
«Скорее это похоже на тихое бульканье».
Она осторожно поставила свой бокал, деликатно откашлялась, промокнула губы уголком салфетки и, наконец, посмотрела на Глокту, приподняв бровь.
– Вы отлично знаете, что такая сумма нам не по силам.
– Тогда пока я ограничусь тем, сколько вы сможете мне дать.
– Хорошо, мы посмотрим, что можно сделать. Ваши запросы ограничиваются сотней тысяч марок, или я могу сделать для вас что-то еще?
– Да, есть еще кое-что. Мне нужно, чтобы торговцев убрали из храма.
Эйдер мягко потерла виски, словно требования Глокты вызвали у нее головную боль.
– Он хочет убрать торговцев из храма, – пробормотала она.
– Это необходимо, чтобы обеспечить поддержку Кадии. Если он будет против нас, мы не сможем долго удерживать город.
– Я годами твердила об этом нашим самонадеянным болванам. Но им так нравится топтать туземцев, это их любимое развлечение. Очень хорошо. Когда торговцы должны уйти?
– Завтра. Самое позднее.
– И они называли вас зарвавшимся! – Она покачала головой. – Ну хорошо. К завтрашнему утру я стану самым непопулярным магистром за всю историю, если мне вообще удастся удержать за собой мою должность. Но я попытаюсь продать вашу идею гильдии.
– Я совершенно уверен, что вы сумеете продать что угодно и где угодно.
– Вы хорошо торгуетесь, наставник. Если вам когда-нибудь надоест задавать вопросы, вас ждет ослепительное будущее в качестве купца.
– Купца? О нет, я не настолько беспощаден. – Глокта положил ложку в свою опустевшую тарелку и облизнул десны. – Не хочу показаться бесцеремонным, но как случилось, что во главе самой могущественной гильдии Союза оказалась женщина?
Эйдер помолчала, словно сомневалась, стоит ли отвечать на его вопрос.
«Или взвешивала, насколько откровенной можно быть».
Она смотрела на свой бокал, держа его за ножку и медленно поворачивая в руке.
– До меня магистром был мой муж. Когда мы поженились, мне было двадцать два, а ему около шестидесяти. Мой отец задолжал ему огромную сумму и предложил мою руку в качестве возмещения за невыплаченный долг.
«Ага, значит, и у нас есть свои горести».
Ее губы изогнулись в легкой презрительной усмешке.
– У моего мужа всегда был хороший нюх на сделки. Вскоре после нашей свадьбы его здоровье ухудшилось, и я начала все более активно заниматься его делами, а также делами гильдии. Ко времени его смерти я уже была магистром во всем, кроме титула, и мои коллеги оказались достаточно разумны, чтобы официально подтвердить мое положение. Торговцев пряностями всегда больше интересовали доходы, нежели общепринятые нормы. – Она подняла глаза и устремила взгляд на Глокту.