Автор
Рамиль нарушает скоростной режим и боится разговоров отца о правиле дорожного движения. Его сердце колотится так сильно, что кажется, готов выпрыгнуть из машины. Кровь кипит в ушах при мысли о последствиях, когда он наконец-то выедет на проселочную дорогу, где его ждет запрещенный парковка "горшка"....
– В сортир, – обернулся тот. – Это же он?
– И часто у вас, у городских, срут в кабинетах? – спросил папа, присаживаясь напротив меня за стол.
– В смысле? – нахмурился Рамиль.
– В прямом, – скучающе ответил папа, накладывая себе на блюдце котлету и салат. Мельком посмотрел на меня и заговорщицки подмигнул. – Ты сейчас, не стесняясь, проснулся и пошёл срать в мой кабинет. По городским меркам, может, мой кабинет и напоминает чей-то сортир, но для меня это, всё-таки, кабинет."
"– Я не ср… – осёкся Рамиль и нервно прочесал пальцами волосы.
– Догадайся, – фыркнул папа. – Ты же в деревне. Ну, шевельни мозгой, парень.
– На улице? – поморщился тот брезгливо.
– Тебя что-то смущает? – посмотрел на него папа. – В принципе, можешь завязать свой крантик и терпеть до города, если такой брезгливый.
– Как до него дойти?
– До чего? До принятия неизбежного? – веселился папа. – Ты уже близок к нему. А если до сортира – то на выходе из дома поворачиваешь налево, заходишь за угол и дальше по деревянной дорожке до самого теремка.
– Капец! – выдохнул парень недовольно. – А зимой вы как в туалет ходите?
– Как-как? – передразнил его папа насмешливо. – Как самосвалы: зашли, скинули, вышли. Если не боишься отморозить пальцы, то и подтереться можно.
Спрятала улыбку в кружке.
Судя по пыхтению со стороны Рамиля, ему явно было, что сказать, но он предпочёл лишь брезгливо дышать и, наконец, вышел из дома, хлопнув дверью, как капризная девица, которой не дали блеснуть короной.
– Эх, – довольный собой, папа откинулся на спинку стула.
– Наверное, – повела я плечами и отразила папину злодейскую улыбочку.
– Может, пора проверить, как он там? – спросила я папу, когда прошло уже достаточно времени и наступила черта, после которой можно начинать паниковать.
Папа неопределенно повел плечами, допил свой чай и отставил в сторону пустую кружку:
– Если бы ему там было больно и страшно, он бы уже кричал и звал на помощь.
– Папа! – выпучила я глаза и даже привстала со стула с твердым намерением проверить, куда этого дурика городского могло занести и всё с ним нормально.
Но, к счастью, услышала, как хлопнула входная дверь и вернула себе самообладание, когда парень, тяжело дыша, вошёл в кухню.
– Что-то ты долго, Рамилька, – подначивал его папа.
