Автор
Рамиль нарушает скоростной режим и боится разговоров отца о правиле дорожного движения. Его сердце колотится так сильно, что кажется, готов выпрыгнуть из машины. Кровь кипит в ушах при мысли о последствиях, когда он наконец-то выедет на проселочную дорогу, где его ждет запрещенный парковка "горшка"....
Через две недели приеду на выходные на картошку. Без меня не начинай.
– Не начну. Но ничего не обещаю, – улыбнулся он шкодливо.
– Пап!
– Не начну. Не дочь, а тиран какой-то.
– То-то же. Всё. Теперь я точно пошла.
– Дай хоть сумки помогу тебе донести до остановки.
– Нет. Мы же договорились, что я сама.
– Тогда, иди. А я выйду и Байкала подержу, чтобы за тобой и автобусом не увязался.
– И будете оба мне тоскливо в спину смотреть.
– Обещаю не скулить.
У калитки еще раз обняла папу и после этого почти бегом ринулась на автобусную остановку, автобус к которой подъехал, едва я успела заскочить под крышу.
– Твой батя тоже тебе весь огород по сумкам распихал? – указал Лёша смеющимся взглядом на раздутые сумку и рюкзак в моих руках.
– Ага. Это я еще смогла отбиться от здоровенного кабачка.
– Хах! – прыснул друг. – Я тоже сейчас отбивался от кабачка. Батя решил, что отдаст его твоему для фирменных оладий.
– А мой папа отдаст свой кабачок твоему для фирменной икры.
– Надо валить, короче.
– Надо, – кивнула я согласно, и наша компания из шести человек заняла три первых ряда сидений автобуса, сложив все барахло на колени.
Через несколько минут село осталось далеко позади. Автобус выехал с проселочный дороги на федеральную трассу, ведущую прямиком в город, в котором каждого из нас ждёт своя общага, универ, взлёты и возможные падения – настоящая взрослая жизнь.
Глава 36. Августина
В общаге уже кипела жизнь. Кажется, за лето я отвыкла от этой странной атмосферы, когда, казалось бы, уже взрослые самостоятельные люди еще не до конца осознали, что они взрослые, поэтому с легкостью позволяют себя носиться и дурачиться по коридорам и этажам.
Из триста второй комнаты, в которую я шла со своими пожитками, звучала музыка. Значит, моя соседка Таня уже въехала и, как обычно, заполнила комнату роком и, наверняка, сейчас чем-то занята.
Я толкнула плечом приоткрытую дверь и ввалилась в комнату. Брюнетка с проколотыми ушами так, что серьги торчали даже из их хрящей, резко повернула голову на дверь и выронила из руку какую-то белую блузку, которую, похоже, только что достала из черного чемодана.
– Тина! – вскрикнула она ликующе.
