Автор
Рамиль нарушает скоростной режим и боится разговоров отца о правиле дорожного движения. Его сердце колотится так сильно, что кажется, готов выпрыгнуть из машины. Кровь кипит в ушах при мысли о последствиях, когда он наконец-то выедет на проселочную дорогу, где его ждет запрещенный парковка "горшка"....
Теплые огоньки уличного освещения отражались в поверхности води и создавали приятный уют и атмосферу, в которой просто хотелось улыбаться как дурочка и млеть от внимания, которым меня одаривал Рамиль.
У себе дома я бы даже не предположила, что он может быть таким внимательным и чутким. Идя с ним на свидание, я морально готовилась к понтам, вееру денег и похвастушкам о том, какой у него крутой папа, а он его наследник.
Оказалось, довольно приятно, когда все представления о свидании идут прахом.
– Чему улыбаешься? – спросил Рамиль.
– Думаю, странно, что ты арендовал всего лишь катер, а не яхту. Как-то без шика, – вздохнула я нарочито разочаровано. – Даже пистолета, стреляющего деньгами нет.
– Денег хватило только на катер. На то, чтобы заправить пистолет, нет даже мелочи.
– Настолько сильно поругался с отцом? – повернулась к парню и подперла подбородок ладонью, готовясь его выслушать.
– Просто не хочу к нему обращаться.
– Тогда тебе придется найти работу, чтобы самому себя обеспечивать.
– Я и работа? – делано поморщился Рамиль. – Не уверен, что смогу совмещать ее с учебой.
– И с маникюром, – хохотнула я и сразу пригнулась от летящей в меня салфетки. – Мазила.
– Поедем? А-то капитан уже швартуется с намеком на то, что наши три часа истекли.
– Три часа?! – вытаращилась я. – Надо же!
– Ага. Ты терпишь меня целых три часа, и даже почти ни разу не захотела переехать трактором.
– Просто ты не умеешь читать мысли, – подмигнула я ему хитро и первой вышла из-за столика, когда капитан убрал в сторону цепочку, чтобы мы могли сойти на берег.
– Замерзла? – спросил Рамиль, когда мы подошли к его машине, и я поежилась от прохладного ветра.
– Есть немного. На реке было прохладно.
– Тогда садись скорее, – открыл парень передо мной пассажирскую дверь своей низкой машинки.
Плюхнулась на сиденье и усмехнулась:
– Всё-таки прав был Петрович, когда говорил, что сесть к тебе в машину, всё равно, что в горшок пятой точкой провалиться.
"– Твой Петрович – моя главная психологическая травма на ближайшие лет пять.
– Я думала, это мой папа.
– Твой папа – это еще лет десять психологической травмы.
– Какие мы нежные, – передразнила я Рамиля и проследила взглядом за тем, как он закрыл дверцу с моей стороны, обошел машину и сел рядом со мной.
