Автор
Рамиль нарушает скоростной режим и боится разговоров отца о правиле дорожного движения. Его сердце колотится так сильно, что кажется, готов выпрыгнуть из машины. Кровь кипит в ушах при мысли о последствиях, когда он наконец-то выедет на проселочную дорогу, где его ждет запрещенный парковка "горшка"....
Потом еще и бате своему расскажет.
Только проехав реку, я смог успокоиться и даже расслабиться рядом Гусыней, которая, грызя соломинку, мечтательно смотрела на плывущие над нами облака.
– Ну, и как тебе? – спросила она.
– Что? – чуть повернул к ней голову.
– Сенокос, езда на сене, природа… выбирай сам.
– Нормально, – буркнул я, поняв, что ей от скуки захотелось до меня доколупаться.
– Нам сейчас ещё разгружать всё это, – словно между делом, ненавязчиво, добавила она.
– Твою мать! – почти взвыл я, спрятав лицо в ладонях.
Девчонка лишь тихо хохотнула.
Походу, издевательство над людьми, которые, вообще, не в теме, – это любимая развлекуха её и её бати.
– Приехали! – крикнул водила, когда машина остановилась, а двигатель затих.
Практически не чувствуя спину, сполз вслед за всеми с воза и увидел перед собой деревяные ворота, покрашенные зеленой краской, которая уже выцвела и потрескалась.
Очкарик суетил в стороне от ворот, зачем-то разбирая забор.
– Ребята! – распахнулась калитка и из нее вылетела какая-то тетка в желтой панамке.
– Мам, вынеси, пожалуйста, нам всем попить, – сказал очкарик и отдал ей свою рубаху.
– Конечно, ребята. Я вам сейчас стол накрою!…"
"– Не надо! – оживился вокруг меня хор голосов. Все как один были против пожрать, хотя, пока ехали, только и говорили о том, как бы пожрать.
– Мы не голодные, Анна Васильевна, – произнесла спокойно Гусыня.
– Ну, вы даёте! – покачала женщина в панамке головой. – Спасибо вам, ребята! Мы уж с отцом думали, что всё – сгниёт наше сено, и коров надо будет продавать.
– Мам, перестань! – очкарик явно смущался своей мамки. – Мы сейчас разгрузимся, и баню растоплю.
– Хорошо, Стёпа, как скажешь, – улыбка не покидала ее глаз и золотого зуба.
Шишига въехала на территорию их огорода и остановилась под высоким навесом, под который все начали скидывать сено.
– А почему его отец на нас только из окна может посмотреть? – всё-таки, не выдержал я, решив спросить у Гусыни.
– А тебе нужно, чтобы тебя лично все похвалили и руки твои поцеловали? – ерничала она.
– Ясно, – быстро потерял к ней интерес, снова напав на сено.
– Родители Стёпы полтора месяца назад попали в аварию, – произнесла Гусыня тихо. – У Анны Васильевны только ушибы и вывих плеча, а у его папы сломаны обе ноги – зажало его сильно тогда. Так что мы с ребятами в тихую, чтобы им помочь, сначала скосили траву, а сегодня собрали сено.
