Автор
Рамиль нарушает скоростной режим и боится разговоров отца о правиле дорожного движения. Его сердце колотится так сильно, что кажется, готов выпрыгнуть из машины. Кровь кипит в ушах при мысли о последствиях, когда он наконец-то выедет на проселочную дорогу, где его ждет запрещенный парковка "горшка"....
– Доброе утро, – бросила она меланхолично и продолжила пялиться в окно.
– Угу, – ответил на выдохе и потёр лицо. – Который час?
– Почти десять, – ответила она, не оборачиваясь.
Пришлось самому на нее посмотреть. Почти десять, а она никуда не несется, ни на какую шишигу, трактор или ещё что-то в этом духе не прыгает? Заболела? Хотя, она и так не особо здоровая. Но стройная – точно. Её фигурка даже в простых шмотках выглядела зачетно.
Так, стоп! О чем это я?
Тряхнул головой.
Походу, когда бежал вчера с картофельного поля, где-то выронил мозг, раз голову стали занимать подобного рода мысли, да еще и про Гусыню.
Ощущая себя дедом, поднялся с дивана. С твердым намерением сходить для начала в туалет двинулся в сторону выхода, но оказался задержан.
– Лицо для начала помой. У нас гости.
– Какие гости? – не понял я.
– Обычные. Местные гости, – вздохнула Гусыня и указала на зеркало на комоде. – Посмотрись. А-то соскучился, наверное.
Состроил ей рожицу и получил в ответ фальшивую, слишком сильно натянутую улыбку.
– Йоо! – протянул, стоило увидеть себя, с черными полосами вокруг рта. – Это ты сделала или батя твой? Типа, это смешно?
– Это, типа, кто-то ел вчера печеную картошку у костра за обе щеки как поросенок. Так что можешь расслабиться. Никто на тебя красивого не посягнул.
– Капец, – выдохнул я сокрушенно. Вернул зеркало на комод и подошёл к раковине у, которой стояла Гусыня. – Дай умыться.
– Без проблем, – хмыкнула она, и на плечо мне легло полотенце, которым только что терли посуду.
– Эй! В смысле, домою?! Я рожу хотел помыть, а не посуду! – выпучил я на нее глаза.
– Всё, Рамилька, – улыбнулась она дразняще и начала отступать к выходу спиной. – Мне некогда. Как закончишь тут – приходи в огород. Работа не ждёт, солнце высоко, ну, и далее по списку…
– Камон! Ты угораешь?
– Нисколько, – ухмылялась она.
– А лифчики ты принципиально не носишь? Или ради меня? – спросил специально, чтобы улыбка, наконец, отвалилась от её лица, да и сам я не пялился на тонкую майку в районе груди.
– А ты без трусов со вчерашнего дня тоже принципиально или исключительно ради меня? – сузились тотчас ее глаза, но гаденькая улыбка никуда не исчезла. – Кстати, о трусах: постирай или сожги их, или что вы там богатенькие с ними делаете. Не очень приятно видеть чьё-то висящее на уровне глаз грязное бельё. И удачи с ложками.
