Главный дознаватель императора Гектор Дайд продолжает расследование дворцового заговора. Его расследование приводит на север, в глухой поселок Тиль, где живет слепая шаманка. Среди снега и тайн маленького поселка Гектору предстоит раскрыть опасный заговор и понять, насколько глубоки его корни.
Аарон платил своему «вышибале» хорошие деньги, пока учился в университете.
– Думаете, чужая выгода интересовала принца? Мне кажется, ему была нужна и своя.
Рид пожал плечами.
– Она и была, наверное. Раз общался, значит, была.
– Колин был лучшим из студентов-охранителей, если не считать самого Аарона, – уточнил Гектор. – И знаете, что кажется мне интересным… Вы ведь были лучшим по специальности «магическая медицина». К тому же вы шаман. Почему принц не сделал попытки подружиться с вами? Хотя бы попытаться мог.
Вот теперь Морган напрягся так, что даже скулы побелели.
– На что вы намекаете, Джон?
– Ни на что, – ответил Гектор с иронией. – Просто рассуждаю. Фарлин был ему нужен, а вы – нет. Так получается?
– Я не был знаком с принцем, – процедил Рид почти со злостью. – Я ведь уже говорил!
– Ну, я на вашем месте тоже говорил бы так, – фыркнул Дайд. – После всего того, что натворил этот мерзавец, даже о знакомстве с ним упоминать опасно. Так что я вас понимаю и не осуждаю. Просто хотел бы узнать хоть что-то полезное для следствия.
Морган вздохнул и, отряхнув крошки с рук, оставшиеся после съеденного пирожка, сказал тихо и спокойно:
– Вы и без меня знаете, что Аарон был мерзавцем, сами только что сказали. А в университете мы учились давно. И, что бы там ни случилось, к нынешней ситуации это не имеет отношения. Я в любом случае не могу вам помочь.
– Значит, с принцем вы все же были знакомы? – произнес Гектор вкрадчиво.
– Я этого не говорил.
– Но подумали.
Рид закатил глаза.
– Защитник, да не знаю я ничего! Если бы знал, сказал бы, причем давно, сразу после Дня Альганны. Понимаете почему?
Дайд кивнул. Наверняка Аарон «наградил» Моргана печатью молчания, но она должна была слететь после смерти принца.
– Я знаю одно. – Шаман сжал кулаки, и в глазах его мелькнула боль. – Он очень не любил проигрывать. И наверняка сделал все, чтобы не проиграть, даже несмотря на собственную смерть.
Когда отец вернулся из поселка, Тайре показалось, что он встревожен. Голос был чересчур отсутствующим, безэмоциональным – так случалось всегда, когда Морган из-за чего-то сильно беспокоился."
"И вечером, как только Риан вызвался мыть посуду, Тайра тихо выскользнула из дома вслед за отцом. Прислушалась и поняла, что он сел на верхнюю ступеньку крыльца, рядом с Джеком, а затем чем-то зашуршал.
– Пап? Что ты делаешь? – поинтересовалась она с любопытством, подходя ближе, и опустилась с другой стороны от пса.
– Ошейник меняю, Риан сделал другой, лучше.
