В книге "Пешка треф атакует", читатель погружается в драматическую историю индивидуума в мире безжалостно суровых законов природы. Каждый персонаж здесь является не просто фигурирующей ролью, но и мощным звеном в цепи событий, оставляя глубокий след на исторической эшафоте судьбы....
Если б не этот взгляд и не рот, с опущенными книзу уголками, её можно было бы даже назвать симпатичной. Стрижка, наверное, была призвана сделать учительницу похожей на Мирей Матье, но это парикмахеру явно не удалось. Учительница откровенно смахивала на обезьяну Жаконю. Правда, у Жакони глаза должны бы быть гораздо добрее.
– Наталья Борисовна, здравствуйте, я мама Павлика Петровского, – представилась я, как можно приветливей улыбнувшись. – Вы просили меня срочно зайти.
– Вы разве не видите, что я занята? У меня, между прочим, есть работа, – голос учительницы был ровный и такой же тусклый, как и её взгляд.
Такого поворота событий я никак не ожидала и, мягко говоря, слегка опешила, но быстро взяла себя в руки, собрала всю свою ядовитую слюну и, не переставая улыбаться, плюнула в ответ:
– У меня, между прочим, тоже работа есть, и я с неё отпросилась, чтобы через весь город примчаться сюда. Вы в следующий раз в своих замечаниях тогда указывайте ваши приёмные часы.
– Всё равно вам придется подождать, пока я закончу.
– Хорошо, заканчивайте, – я решительно села за ближайшую парту.
– Не здесь.
– А где же?
– За дверью.
Я почувствовала себя униженной пятиклассницей. Вот это гадина! И в руках этой заразы находится мой маленький безобидный Павлуша. Я встала и двинулась к двери.
– Я подожду ровно десять минут, – сказала я строгим голосом, поглядев на часы. – А потом пойду к директору.
Ровно через десять минут училка всё-таки выкатилась из кабинета. Я стояла у окна и боролась с желанием дать ей по башке.
– У вас очень едкие духи, а у нас детское учреждение, – заметила мерзкая баба, подходя ко мне. Видимо целью нашей встречи она поставила раздавить и деморализовать противника в моем лице.
– Да, духи очень хорошие, – я опять широко улыбнулась и кивнула, как бы соглашаясь и всем своим видом показывая, что мне только что отвесили комплимент.
На лице училки промелькнула тень недоумения.
– Что вы хотели рассказать мне о моем сыне? – поинтересовалась я. В голову мне даже закралась хулиганская мысль взгромоздиться на подоконник и положить ногу на ногу.
– Петровский в последнее время совершенно распоясался.
– В чем это выражается?
– Во многом. Вот, например, вчера он объяснял остальным детям, как надо делать заданные мной упражнения. Он что учитель?
– Нет, почему вы вдруг подумали, что он учитель? Он мальчик. Ему десять лет.
