Асмодей покачал головой.
— Мне хватит. С непривычки совсем одурею…
Нетвёрдой походкой он направился в туалет, потом прошёл в ванную. Вернувшись к столу, он выдавил в рюмку лимон, принёс из холодильника яйцо и, отделив желток, смешал с лимонным соком, капнул водки и залпом выпил.
— Сделай кофе, Ириша, — почти трезвым голосом сказал он.
— Значит, остановился? А я выпью! — Майор продолжал избранную линию поведения.
— Пока девчонки нет, скажите, что от меня требуется? — Асмодей пристально смотрел в глаза контрразведчика. — И какое лекарство я получу от вас в этот раз?
Межуев с силой провёл ладонью по лицу, тряхнул головой, будто отгонял мутную пелену опьянения.
— Подробно поговорим завтра. А сейчас дай мне свой паспорт. Ты же не бомж, чтобы жить без прописки…
— Значит, раскопали… Ну бомжевал, а куда было деться? Если бы не поднялся, вы бы со мной никаких дел иметь не стали…
— Тут ты ошибаешься, — искренне сказал майор. — А что бы ты хотел от нас получить вместо лекарства?
— Отсутствие судимости — раз! Гарантии безопасности — два!
— Газовый пистолет — три! Разумеется, с разрешением.
— Газовый? — переспросил контрразведчик.
Асмодей пожал плечами.
— Боевой же вы не дадите. Мне нужна определённая модель — «вальтер ППК», восьмимиллиметровый.
— Почему именно этот? — удивился майор.
— Красивый. И носить удобно. С детства о таком мечтал.
На кухне звенели чашки: Ирина разливала кофе.
Асмодей пристально рассматривал контрразведчика.
— А ведь я вам очень сильно нужен, — констатировал он. — Что же вы задумали?
— Завтра поговорим, завтра…
Майор кивнул на входящую с подносом девушку.
Но Межуев не был осведомлён о конечной цели операции «Расшифровка» и потому ничего не мог о ней рассказать. Выполняя указания и распоряжения руководства, он видел только залегендированную цель и к ней изо всех сил стремился, не подозревая, что это лишь промежуточная точка на пути к великим переменам. Таким образом, он сам являлся «слепым» агентом генерала Верлинова.
Верлинов, Карпенко, Борисов и Черкасов медленно шли по бетонированной дорожке огороженного крепким забором полигона одиннадцатого отдела.
С момента их дружеского обеда на даче Верлинова прошло три с половиной месяца. Тогда они только раскрыли друг перед другом карты, теперь значительно продвинулись как в игре, так и в доверии другу к другу.
— Полное убожество, — рассказывал Верлинов. — Хотят всего, но не знают, как сделать хоть что-нибудь! Апломб, отсутствие логики, никакой твёрдости, будто у них хребты повыдирали. Не мужики, а бабы! Один идиот больше всего обрадовался в конце, когда я выключил глушитель и у него опять пошли часы…
Карпенко мрачно усмехнулся.
— Всё это видно по их физиономиям. Причём невооружённым глазом.