Исходя из подобного принципа, Смит не исключал, что гражданин России Клячкин выполняет задание властей, а в демонстративно выставленном на подоконнике «дипломате» находится записывающее устройство. Хотя так грубо и примитивно, конечно, никто не работает. А с другой стороны — чем проще, тем надёжней. Не попросишь же доброго товарища, к которому расположен всей душой: «Открой чемодан, проверим, что там внутри!» Какие, после этого, к чёрту, психологический контакт и взаимное доверие! Тем более если устройство и есть, его так просто не распознаешь: какая-нибудь пластинка с нанесёнными микросхемами, зашитая в кожвинил — надо кромсать ножницами на куски.
Смит допил кофе и вздохнул. И вообще, если его «водит» КГБ, то записать могут как угодно. Зайдут со стороны кухни, прикажут официантке — русский народ на эти дела дисциплинирован, — она и засунет магнитофон в передник или поставит микрофон в салфетницу на соседний столик. Разведчик прощупывающе осмотрел карман на переднике приближающейся официантки. Та поняла взгляд по-своему и слегка улыбнулась.
— Ещё два кофе и сигареты.
Теперь американец осматривал её сзади, но уже по-другому: обычная мужская оценка талии, бёдер, ног. Смит знал, что мания преследования и патологическая подозрительность — профессиональная болезнь разведчиков. Очень важно уметь переключаться. Если не получается — надо уходить в отставку, иначе окажешься пожизненным клиентом психиатрических лечебниц. Или осуждённым на пожизненное заключение. Здесь пока сверхдолгих сроков не ввели, но десять-пятнадцать лет в российской тюрьме — вряд ли более мягкая мера.
Смит вздохнул ещё раз.
Ему ничто не угрожает. Он не получает секретных сведений, не подрывает обороноспособность страны пребывания. То, о чём он собирается просить, даже записанное на десять плёнок, не способно послужить основанием для обвинения в шпионаже. А дальше, по ходу дела, подлинное лицо больничного сотоварища обязательно проявится.
— Ваш кофе. — Официантка откровенно строила глазки, но он не обратил на неё никакого внимания.
«Сам себя пугаю, сам себя успокаиваю, — подумал разведчик. — Надо уходить с оперативной работы».
Он давно собирался сменить «поле» на уютный кабинет руководителя регионального сектора ЦРУ. Африка, Монголия, Россия… Он хорошо знал тамошние условия, резидентуры, агентурную сеть. Решение вызрело. Но…
Для того чтобы уйти красиво и с почестями осесть в Лэнгли, следовало под занавес добиться хорошего результата. Землетрясения в Сан-Франциско и Лос-Анджелесе дали пищу не только для бульварной прессы. Сенатский комитет по разведке и национальной безопасности рассматривал вопрос о «руке Москвы» и направил соответствующее задание Центральному разведывательному управлению.