Слова, взгляды, жесты — всё имело иной подтекст, чем обычно. Подлинные намерения маскировались мнимыми, а окружающие как раз их и принимали за подлинные. Каймаков ощущал острый вкус тайны, известной только себе. Именно это чувство удерживает оперативников любой системы от перехода на более спокойную и так же оплачиваемую работу.
Верка большими глотками пила ядовито-зелёную жидкость, курила сигарету за сигаретой, болтала всякую чушь.
Обычно Каймаков томился, дожидаясь момента, когда бутылка опустеет и можно будет, не нарушая кодекса джентльмена, спустить с неё трусы. Поэтому он предпочитал более быстрый, «трезвый» вариант. Но тогда Верка изображала порядочную женщину и на групповуху не соглашалась.
Сейчас он не испытывал обычного нетерпеливого раздражения. Потому что на этот раз Верка была не целью, а средством, таким же, как бутылка дрянного ликёра.
Целью проводимой Каймаковым агентурной операции являлось удаление Левина с рабочего места без пальто и с твёрдой гарантией того, что в течение пяти-десяти минут он не вернётся в кабинет.
Зелёной жидкости оставалось меньше половины бутылки. Верка загасила очередную сигарету, встала, обошла его со спины и, жарко дыша табаком и алкоголем, поцеловала в шею чуть ниже левого уха. Потом, покачивая бёдрами, подошла к двери и привычно накинула крючок.
«Сколько раз она это делала?» — подумал Каймаков, не конкретизируя — относится мысль к крючку или к тому, что последует дальше.
Последовал оральный вариант, причём Верка не села на стул, как по-трезвому, а, не жалея колготок, бухнулась на колени. Это являлось верным признаком: набралась она основательно.
Каймаков продолжал проводить операцию, убеждаясь, что оперативная работа включает в себя и приятные моменты.
Когда первый этап агентурной операции завершился, Верка выпила ещё полстакана, затянулась сигаретой и наконец сдавленным голосом сказала:
— Сейчас. — Каймаков постучал в стену. — Может, не слышит? Схожу приведу.
В коридоре он столкнулся с Левиным.
— Ну что? — возбуждённо спросил тот.
— Будешь внизу работать, — сообщил Каймаков, запуская старого друга в сектор статистики. Дождавшись, пока щёлкнет крючок, он быстро прошёл к себе в кабинет и заперся изнутри.
Пальто Левина висело в шкафу, Каймаков ловко, будто делал это много раз, засадил под воротник микрофон-передатчик, тот самый, что недавно сидел под его собственным воротником. Только теперь он был настроен на другую волну.
Быстро осмотрел карманы, обшарил стол приятеля, но ничего не нашёл. Достал маленький журналистский диктофон, полученный от Морковина, спрятал в свой стол, оставив ящик приоткрытым. Прибор включался на голос, что позволяло экономить плёнку.
Взглянул на часы: семь минут, уже скоро.