Но, стоя на толстом ковре, покрывающем дубовый паркет, Седой чувствовал запах сырой земли и могильный холодок, пробирающий до самых внутренностей. Слишком хорошо он знал, чем заканчиваются подобные разговоры.
— Полоса невезения, — умоляюще проговорил он. — У каждого бывает…
— Бывает, — согласился хозяин и провёл ладонью по гладко выбритому худощавому лицу. Оно было несколько вытянутым, что когда-то давно давало основание для обидной клички Длинномордый. Последние двадцать лет эта кличка существовала только в мыслях осведомлённых людей, а те, кто произносил её вслух, давно истлели в сырой земле, холодок которой так отчётливо ощущал Седой. — Бывает, — повторил хозяин и усмехнулся. — Но при чём здесь я?
Он встал, прошёлся по комнате, помешал угли в камине и снова повернулся к Седому — высокий, представительный, строгий.
— Слышал, воры тебя теснят, армяне? — недоброжелательно спросил он. — Может, на покой пора?
И от безобидного слова «покой» веяло смертью.
— Это ерунда, я всё отрегулирую. Если вы поверите…
— Поверю, почему не поверю. — Иван Павлович подошёл к бару, налил два фужера. — Сухого вина хочешь?
Седой взял фужер, поднёс ко рту, но выпить не смог.
— Я всем верю. Но если меня обманывают…
— Никогда этого не было…
— Знаю. Потому и разговариваю с тобой. А иначе…
Хозяин сделал выразительный жест.
— Короче, пропавшую казну я на себя повесил. На свой авторитет, свои дела, свою ответственность. И теперь ты эти деньги должен лично мне! Лично, ты понимаешь?
Седой молча кивнул. Он понял две вещи: сейчас удастся уйти живым. Но это только отсрочка.
В комнату вошёл высокий молодой человек в безупречном костюме, галстуке, с трубкой радиотелефона в руке.
— Иван Павлович, вас. Сам…
Тень озабоченности мелькнула на вытянутом лице.
— Слушаю. Нет, не знаю. Вот так?! Кто? Странно… Не очень я верю в случайности. Он что, пьяным был? Ну вот… Есть, понял!
Хозяин отдал трубку, и молодой человек вышел.
— Ладно, на сегодня всё. Горе у нас — товарищ внезапно умер. Газом отравился. Ты проверяешь краны перед сном?
В вопросе послышался скрытый намёк.
— Какой срок тебе нужен?
— Две недели, — сказал Седой наобум.
Всё ещё не пришедший в себя Седой вышел на просеку в сосновом бору и привычно нырнул в уютное кожаное нутро своего «Мерседеса». Водитель сразу тронулся с места.
— Ну как, шеф? — спросил сзади Гена Сысоев.
— Увидим, — мрачно буркнул Седой.
— Откуда он всё знает? Про армян. Клыка?
Седой рывком повернулся к референту.
