Зайдя в парикмахерскую, он подстригся, добавив последний штрих в свой обновлённый портрет, затем, благоухая дорогим одеколоном и с удовольствием ощущая скрип новой одежды по чистому телу, отправился в частный ресторанчик «Две совы», где с аппетитом съел изысканный обед и выпил двести граммов лимонной водки.
Приступив к десерту — фруктовому коктейлю из ананасов, персиков, киви и апельсинов, он впервые за время сумасшедшей гонки последних часов крепко задумался.
Поднявшись по ступенькам предосторожности с самого дна и сохранив при этом деньги и жизнь, он выполнил лишь первоочередную задачу. Теперь следовало легализовываться, восстанавливая контакты, связи, а в конечном счёте свои права и возможности, приспосабливаясь к новым условиям непривычного, но способного быть очень приятным мира.
Клячкин, смакуя, выпил рюмку клубничного ликёра, отхлебнул кофе, закурил «Мальборо». Резкий переход от одной жизни к другой, нервное напряжение не могли не сказаться: расслабившись, он ощутил огромную усталость. Веки смыкались. Но ещё предстояло найти ночлег… И обмануть идущих по следу охотников, спрятаться, раствориться в человеческом муравейнике.
Обычный бомж, завладевший волей случая миллиардом рублей, через несколько часов безвозвратно бы его потерял, скорее всего вместе с жизнью. Он сумел выиграть первый этап. Но на втором, более длительном этапе гонки он неминуемо должен был проиграть. Потому что ни диплом инженера-конструктора, ни навыки фарцовщика, ни зоновский опыт «честного фраера» не являлись козырями в игре, где на кону стояло более полумиллиона долларов, а ответной ставкой служила собственная жизнь.
Ни Фарт, ни Адвокат, ни Таракан не сумели бы выкрутиться из столь крутой передряги. Но человек многогранен, и Виктор Васильевич Клячкин имел ещё одну сущность, а вот она могла помочь выиграть любую игру. Эта глубоко спрятанная сущность была тесно связана с номером телефона, который он никогда не записывал, но всегда помнил. Ночующий на чердаке бомж не мог им воспользоваться. Сейчас же момент самый подходящий.
Клячкин поднял руку и сказал мгновенно появившемуся, отменно предупредительному официанту:
— Ещё кофе, ликёр и телефон. Вначале телефон.
Через минуту официант принёс невесомую изящно изогнутую трубку, из которой торчал выдвижной штырёк серебристо отблёскивающей антенны.
Выждав, пока официант отойдёт на достаточное расстояние, Клячкин начал нажимать музыкально тренькающие клавиши.