Памплона, Испания, 1976. "Если план провалится, мы все умрем". Сотрудники спецслужб оценивают риск каждого шага, когда внезапно появляется чужак в форме бандита. Здесь закрашиваются личности и складываются загадки, где лишь смелость и отчаянье могут выжить.
– А якобы жестокость объясняется просто. Мы получили достоверную информацию, что террористы во главе с Хайме Миро, вооруженные до зубов, скрываются в цистерцианском монастыре. К тому времени как мы прибыли в монастырь, они успели сбежать.
– Полковник, нам стало известно, что ваши люди домогались…
– Подобные обвинения возмутительны.
– Благодарю вас, леди и джентльмены, – произнес премьер-министр. – На этом все. Мы известим вас о дальнейшем развитии событий.
Когда журналисты разошлись, премьер-министр повернулся к полковникам Аконье и Состело.
– Из-за их статей мы выглядим настоящими варварами в глазах мировой общественности.
Аконью ни капли не интересовало мнение премьер-министра. Гораздо больше его беспокоил телефонный звонок, раздавшийся посреди ночи. Голос был настолько хорошо ему знаком, что он не только тотчас же проснулся, но и ужасно вспотел.
– Вы нас разочаровываете, полковник: мы надеялись к этому времени получить какой-то результат. Время на исходе.
Полковник попытался объяснить, оправдаться, но в трубке раздались короткие гудки.
Еще никогда Рамон Аконья не был так близок к отчаянию. Где же этот мерзавец Миро?
Глава 26
«Я убью ее, – думал Рикардо Мельядо. – Задушу голыми руками, сброшу со скалы или просто пристрелю».
Еще никто не вызывал у него такого раздражения, как сестра Грасиела. Вначале, когда Хайме Миро сказал, что монахиня пойдет с ним, Мельядо обрадовался: еще никогда ему не встречалась такая красавица, и он вознамерился познакомиться с ней поближе – узнать, почему она приняла решение спрятаться за стенами монастыря.
"Она не жаловалась, хотя шли они в жару по пыльным проселочным дорогам, мимо пшеничных полей, отливавших золотом в солнечном свете, мимо колосившегося ячменя и овса, мимо наливавшихся соком виноградников довольно быстро. Обходя стороной небольшие деревушки, они пробирались сквозь заросли подсолнухов, подставлявших солнцу свои круглые желтые лица.
