Памплона, Испания, 1976. "Если план провалится, мы все умрем". Сотрудники спецслужб оценивают риск каждого шага, когда внезапно появляется чужак в форме бандита. Здесь закрашиваются личности и складываются загадки, где лишь смелость и отчаянье могут выжить.
Нам нужен такой, что пойдет по трупам. – Меган на мгновение задумалась. – Свяжитесь с Майком Роузеном.
– Он занят на сто лет вперед.
– Так сделайте ему предложение, от которого не сможет отказаться. Главное – чтобы он присутствовал на суде в Мадриде.
Лоренс Грей нахмурился:
– Негоже нам вмешиваться в открытый судебный процесс.
– А мы вмешаемся, хоть в статусе Amicus curiae[60]. Обвиняемый – наш друг.
Адвокат с мгновение внимательно смотрел на Меган:
– Не возражаете, если я задам вам вопрос личного характера?
– Возражаю.
– Сделаю все возможное.
– И невозможное тоже! – В голосе Меган прозвучал металл.
Спустя двадцать минут Лоренс Грей-младший вернулся в ее кабинет:
– Майк Роузен у телефона – похоже, я его разбудил, – и готов поговорить с вами.
Меган взяла трубку."
"– Мистер Роузен? Рада вас слышать. Мы с вами никогда не встречались, но можем стать очень хорошими друзьями. Многие подают в суд на «Скотт индастриз» в надежде что-нибудь от этого выиграть, и мне нужен человек, готовый защищать наши интересы.
– Мисс Скотт, мне не раз пытались заговорить зубы, но вы превзошли всех остальных.
– Не понимаю.
– Тогда позвольте объяснить вам простым языком. Хватит нести чушь. Сейчас два часа ночи. Никто не предлагает работу в столь необычный час.
– Мистер Роузен…
– Майк. Мы же собираемся стать добрыми друзьями, помните? Только вот друзья должны доверять друг другу.
Меган попыталась сказать, что Хайме вовсе не террорист, но вовремя остановилась.
– Да, именно так.
– А что за проблема? Он подал иск на «Скотт индастриз», потому что у него что-то заело в пистолете?
– Он…
– Мне очень жаль, дорогой друг, но я не могу вам помочь. У меня настолько плотный график, что уже полгода нет времени принять ванну, но могу кое-кого порекомендовать вам…
«Нет, – подумала Меган.
– Забудьте, – сказала она устало. – Это очень личное дело. Простите меня за напористость и бестактность.
– Что тут скажешь… Подобные качества – отличительная черта людей вашего положения. Но нечто личное – это совсем другое дело! Если честно, я просто умираю от любопытства.
