Памплона, Испания, 1976. "Если план провалится, мы все умрем". Сотрудники спецслужб оценивают риск каждого шага, когда внезапно появляется чужак в форме бандита. Здесь закрашиваются личности и складываются загадки, где лишь смелость и отчаянье могут выжить.
Лючия была совсем одна, поэтому осуществить задуманное не так уж просто. Девушке вспомнилась итальянская фраза: «Rubare il mestire», то есть «Укради их ремесло». И вот теперь ей предстояло сделать это, то есть научиться мыслить и действовать, как обидчики ее отца.
Прошло несколько недель после того, как вынесли приговор отцу и братьям, когда Лючия появилась на пороге дома судьи Джованни Бушетты. Он сам открыл дверь и удивленно уставился на нее. Судья часто видел девушку, когда гостил в доме у ее отца, но они практически не общались.
– Лючия Кармин! Какими судьбами? Тебе не следовало…
– Я пришла поблагодарить вас, ваша честь.
Судья посмотрел на нее с подозрением.
– Но за что?
Лючия заглянула судье в глаза.
– За то, что разоблачили моего отца и братьев. Я жила в этом полном ужасов доме и даже не подозревала о том, что там творилось. Мне и в голову не приходило, какие они чудовища… – Лючия осеклась и зарыдала.
Судья в растерянности стоял в дверях, а потом потрепал ее по плечу и пригласил:
– Ну-ну.
– С… спасибо.
Когда они расположились в гостиной, судья Бушетта сказал:
– Я и не предполагал, что ты испытываешь такие чувства по отношению к отцу. У меня сложилось впечатление, что вы очень близки."
"– Лишь потому, что я даже не догадывалась, чем он с братьями занимается. Когда же все узнала… – Лючия передернулась. – Вы не представляете, каково мне было: хотелось бежать куда глаза глядят.
– Надо же! – Судья похлопал Лючию по руке. – Боюсь, я составил о тебе неверное мнение, дорогая.
– Я ужасно его боялась, – всхлипнула Лючия.
Вот уже не в первый раз судья обратил внимание, насколько красива девушка. Даже в простом черном платье ее фигура выглядела роскошно. Судья взглянул на ее соблазнительную грудь и не мог не отметить, что недавняя девочка повзрослела.
«Было бы забавно переспать с дочерью Анжело Кармина, – подумал судья. – Теперь он ничего не сможет мне сделать. Старый мерзавец решил, что купил меня, но просчитался. А Лючия, скорее всего, еще девственница, что еще привлекательнее».
Пожилая экономка принесла в гостиную поднос с чаем и печеньем и поставила на стол.
– Налить?
– Позвольте мне, – попросила Лючия бархатистым сладким голоском, от которого судью охватила дрожь возбуждения.
– Можете идти, – с улыбкой отпустил экономку Бушетта.
– Да, сэр.
Судья с удовольствием наблюдал за Лючией, когда она медленно обошла маленький столик, на котором стоял поднос, и налила чаю себе и хозяину дома.
