Памплона, Испания, 1976. "Если план провалится, мы все умрем". Сотрудники спецслужб оценивают риск каждого шага, когда внезапно появляется чужак в форме бандита. Здесь закрашиваются личности и складываются загадки, где лишь смелость и отчаянье могут выжить.
Заглянув в глаза тщедушному священнику, Тереза холодно ответила:
– Меня это больше не интересует. Церкви нечего мне предложить.
Отец Беррендо улыбнулся:
– У церкви есть что предложить любому человеку, дитя мое. Церковь дает нам надежду и силы…
– Я уже сыта по горло надеждами! Хватит с меня.
Святой отец взял руки девушки в свои сухонькие ладошки и увидел на ее запястьях белые шрамы от бритвы – бледные, точно давние воспоминания.
– Господь не верит этому. Поговори с ним, и он сам тебе это скажет.
Но Тереза просто сидела и смотрела в одну точку, и, когда священник наконец вышел из комнаты, даже не заметила этого.
На следующее утро Тереза вошла под прохладные своды церкви – почти сразу же на нее снизошло такое знакомое ощущение покоя. Последний раз она была в церкви, когда прокляла Бога. Девушку охватило острое чувство стыда: ее предала собственная слабость, а вовсе не Бог, – и прошептала:
– Прости меня. Я согрешила. Жила с ненавистью в душе. Помоги мне. Пожалуйста, помоги мне.
Она подняла голову и увидела отца Беррендо, а когда закончила молиться, он проводил ее в свой кабинет за ризницей.
– Не знаю, что мне делать, отец: я утратила веру. – В голосе девушки слышалось отчаяние.
– А ты верила, когда была моложе?
– Да. Очень.
– Значит, ты не могла ее утратить, дитя мое, ибо вера постоянна и неизменна, все остальное преходяще.
В тот день они проговорили несколько часов, а когда вечером Тереза вернулась в отель, отец сказал:
– Мне нужно возвращаться в Эз. Ты готова ехать?
– Нет, папа. Позволь мне остаться здесь на некоторое время.
Отец с минуту колебался:
– С тобой все будет в порядке?
– Да, папа. Обещаю.
После этого Тереза и отец Беррендо встречались каждый день. Священник сердцем прикипел к ней. В этой толстой непривлекательной женщине он сумел разглядеть красивую несчастную душу. Они говорили о Боге, мироздании, вообще о жизни, и, сама того не желая, Тереза понемногу начала вновь обретать душевное спокойствие. Однажды слова, сказанные отцом Беррендо, нашли в ее сердце глубокий отклик.
– Дитя мое, если ты разуверилась в этом мире, поверь в другой. Поверь в мир, где Иисус ждет, чтобы принять тебя в свои объятия.
И впервые со дня ее несостоявшейся свадьбы Тереза вновь ощутила умиротворение. Церковь стала ее раем, как это было прежде, но нужно было подумать о будущем.
– Мне некуда идти.
– Ты могла бы вернуться домой.
– Нет, не могу: встретиться с Раулем не в силах, – и не знаю, что мне делать. Хочется спрятаться, но спрятаться негде.
