В глубинах тьмы и света, среди древних королевств и диких земель жива легенда о служанке-предательнице. В каждой главе открывается новая тайна, каждый эпизод раскрывает тонкости сложной личной борьбы в мире великих правителей и их подчиненных. Каждое слово написано как дыхание мрачного и благородного сердца, ожидая своего часа чтобы изменить все восемнадцать глав....
Так странно ощущать вместо крыльев пустоту и боль. Для гармонтов это не просто одна из конечностей, как рука или нога. Через крылья проявляется наша внутренняя магия.
Лира кричала, звала. Её сила лилась в меня, заставляла кипеть кровь в жилах. На алетерну Айлираны отзывалась моя собственная магия. Кожу обжигало, проклятая кровь кипела, закрывая раны. Альвы рухнули на землю, зажимая уши, не в состоянии выдержать призыва Лиры, выпустили веревки из рук. И лишь для меня этот крик был безвреден, наоборот, он придавал сил.
Мысли роились в голове, пытаясь найти способ выстоять этот бой. Но победить в этой ситуации невозможно. Я ранен, а врагов больше. Взгляд зацепился за полоску лесной реки внизу среди деревьев. Тогда и вспомнилась старая мудрость. Если вновь рвану в атаку, не спасу ни себя, ни Лиру. Наверное, это было самое тяжелое решение в моей жизни. Оставить Айлирану в руках врага, чтобы выжить самому.
Ветер бил в лицо, трепал волосы. Гармонты не боятся высоты, наши дети начинают летать даже раньше, чем научатся твердо стоять на ногах. А сегодня я впервые столкнулся с ситуацией, когда высота может убить. Сегодня я прыгнул в неизвестность, как обычный человек. Но смерть в мои планы не входила.
Крыльев нет, но магия гармонтов осталась. Огромных трудов стоило воссоздать каменную броню, повторяющую их очертания. Ветер ударил в них, приостанавливая падение и направляя меня в нужную сторону. Пара мгновений, пока каменная крошка рассыплется, но это уже много. И так несколько раз, попытка за попыткой, направляя себя к стремительно приближающейся реке. Пока я не влетел в кроны деревьев.
Удар о воду оглушил, даже несмотря на то, что удалось снизить скорость. Холод и невесомость охватили тело, принося некоторое облегчение ранам. Несколько мгновений я был на глубине, не совсем осознавая, что происходит. А стоило вдохнуть, как в нос и рот попала вода. Тогда я очнулся и на чистом упрямстве и силе воли погреб наверх. На берег вылез уже ползком, почти не видя ничего перед глазами.
