В глубинах тьмы и света, среди древних королевств и диких земель жива легенда о служанке-предательнице. В каждой главе открывается новая тайна, каждый эпизод раскрывает тонкости сложной личной борьбы в мире великих правителей и их подчиненных. Каждое слово написано как дыхание мрачного и благородного сердца, ожидая своего часа чтобы изменить все восемнадцать глав....
Всю эту неделю с утра до вечера я намывала полы посадочной, каждый день удивляясь, откуда гармонты умудряются приносить столько грязи. Но Ниннет ответила на мой философский вопрос быстро и просто. Гармонты тренировались, много и каждый день. Валялись в грязи, которую я потом оттирала.
Ниннет вообще очень помогала мне. Подсказывала, делилась сплетнями, снабжала целительной мазью. А я искренне радовалась подруге, возможности взглянуть со стороны на простую и полную радостей жизнь девушки. И даже ощутить свою причастность, ведь Ниннет уже позвала меня на свою свадьбу.
"Та ночь в подвалах вернула веру в мою душу. Ответы пока не найдены, план не составлен, но это вопрос времени, который я собиралась решить. И сегодня у меня должен был появиться шанс на проникновение в покои повелителя гармонтов. Ведь именно сегодня во дворце уже с утра суетно, готовят грандиозный прием в честь заключения торговых соглашений. В этой суете мне удастся затеряться и пробраться в пустые покои. Но, кажется, я рано радовалась.
— Лира, — строгий голос Офелии догнал меня, когда я входила в столовую на ужин.
Сегодня в честь праздника гармонты не устраивали тренировки, потому и со своей работой мне удалось справиться быстро. Я обернулась к нагнавшей меня начальнице. Она придирчиво оглядела мою фигуру, даже зачем-то чуть сжала ладонью талию, после чего приказала:
— Следуй за мной. Будешь работать на разносе.
Пришлось послушаться. Офелия отвела меня в комнату, где в первый день мне выдавали форму.
— Примерь это, — Офелия жестом указала на единственный оставшийся сверток с формой.
Когда я надела платье, стало понятно, почему выбор пал на меня. После голодной жизни в Деаполе я так и не отъелась, даже когда появились деньги, всё откладывала на переезд. А платье шилось то ли из остатков ткани, то ли на подростка. Даже мне оно было мало в груди и чересчур сильно стягивало талию.
— Худющая. Так и знала, что влезешь, — констатировала довольная собой мегера. Кажется, ей не приходило в голову, что мне еще нужно и дышать. — Ниннет, объясни своей подруге, что от нее требуется. Пусть только попробует опозорить меня, вылетит отсюда утром же.
Я постаралась подавить злость. Офелия говорила так, будто я не немая, а глухая и тупая в одном флаконе.
