В мире, разделенном на сословия, где чистокровные правят, полукровки служат, а низшие страдают, судьбы двух юношей — аристократа Готье и беднякаа Джерома — пересекаются благодаря загадочной Скэриэл. Их встреча станет началом войны, которая потрясет устои общества и заставит переосмыслить...
Похоже, «Песнь Сорокопута» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– О нескончаемом спокойном сне, к которому мы все когда-нибудь придём.
– Джером, не слушай его, – предупредил Эдвард, выходя из дома.
– У Рембо есть другое стихотворение, ещё лучше этого, называется «Срам»! – крикнул ему вдогонку Скэриэл.
– Упаси боже, я не буду это слушать. – Эдвард захлопнул дверь, оставив нас двоих в холле.
Довольный Скэриэл лёгкой походкой вернулся на кухню. В приподнятом после выступления настроении он поставил турку на минимальный огонь и потянулся к верхнему шкафчику за кофейными зёрнами."
"– Давай по чашке кофе? Это настоящий кофе, а не тот, что в пакетиках, который ты привык пить, – дружелюбно предложил Лоу.
– Хорошо. – Его весёлое настроение передалось и мне. – Какие планы на завтра?
– О, – повернулся ко мне Скэриэл; его улыбка на мгновение сменилась озадаченным выражением лица. – Забыл тебе сказать. Завтра ребята придут к нам готовить проект по Французской революции.
– Ясно. – Настроение моментально упало.
– Не хандри, – повернувшись к плите, произнёс он. – Можешь побыть с нами, если хочешь.
– Я буду с Эдвардом на втором этаже.
– Он сегодня вечером уедет к Ноэлю. – Скэриэл завис на секунду, упоминание Ноэля далось ему с большим трудом.
Я промолчал. Скэриэл больше не пытался со мной заговорить.
– Я сейчас рехнусь! Ещё раз. – Закрыв книгу, Скэриэл процитировал по памяти первые строчки:
Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына, Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал…
Он сбился ближе к середине первой песни «Язва. Гнев».
Грозно взглянув на него, отвечал Ахиллес быстроногий: «Царь, облечённый бесстыдством, коварный душою мздолюбец!»
– Мздолюбец, – недовольно повторил Скэриэл, затем добавил сам себе: – Почему нельзя просто сказать «взяточник»… Наверное, это как-то испортит рифму или стиль…
Я ничего не ответил. Иногда он ворчал, если материал отказывался задерживаться в его голове дольше, чем на десять минут. Скэриэл быстро всё схватывал, но и у него были неудачные дни, когда мозг не воспринимал заученное. В такие моменты Скэриэл становился зверски раздражительным, и я предпочитал не попадаться под горячую руку.
– Нет, я не могу так. Мне надо закурить.
Он поднялся с дивана, пятернёй зачесав чёрные как смоль волосы, и направился к столу. Без особого интереса я листал «Илиаду». Я не мог понять и половины слов, тем более уловить ритм повествования. Скэриэл вернулся с сигаретами и выбил мне одну из пачки.
– Ты в последнее время тихий. – Он уселся на диван, поджав под себя ноги, и прикурил.
