В темном подвале, где воздух тяжёл и влажен, трое людей чувствуют себя словно ошалевшие. Лампочка тускнеет, их единственная надежда на свет иссякает. Джером, прикованный к трубе, стоит брошенным отчаянием, его глаза полны ужаса и тревоги, как будто он уже знал, что произойдёт дальше....
Похоже, «Песнь Сорокопута» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– «От моих галльских предков я унаследовал светлые голубые глаза, ограниченный мозг и отсутствие ловкости в драке».
– Какого хрена ты меня оскорбляешь? – Оскар приподнялся, затем обратился к бывшему другу, недовольно указав на Уолдина. – Что он себе позволяет? – Вотермил весь пылал от гнева, за версту было видно, что он не переваривает Люмьера, и это у них взаимно.
– Люмьер, – устало произнёс Гедеон, потирая переносицу. – Оставь творчество Рембо в покое. Он в гробу переворачивается от твоих постоянных упоминаний.
Кажется, они уже долгое время сидели вот так; брат выглядел уставшим, словно Оскар Вотермил и Люмьер Уолдин, как энергетические вампиры, выжали из него все соки и теперь с удвоенной силой взялись друг за друга.
Люмьер пропустил просьбу Гедеона мимо ушей, продолжая увлечённо спорить с Оскаром.
– Я посвящаю тебе строчки из шедевров, тупица. Как я могу тебя оскорбить? – иронично добавил он, после возвёл руки вверх, словно обращался к Господу Богу. – Никакого уважения к великим поэтам.
Он встал в позу.
– «От них у меня: идолопоклонство и любовь к святотатству – о, все пороки, гнев, сладострастье, – великолепно оно, сладострастье! – и особенно лень и лживость», – продолжал Люмьер.
– Еще хоть слово, и я тебя… – вспылил Оскар, угрожающе направив на Уолдина палец.
– А ты всё о себе да о себе, – разочарованно протянул Люмьер, усевшись на стул. – Я цитирую Рембо. Может, слышал о нём? Не тот, что в боевиках.
– Иди на хрен. – Оскар поднялся из-за стола.
– На хрен ты сейчас отсюда из окна полетишь.
Оскар торопливо обошёл стол, направляясь к Люмьеру. Тот словно только и ждал этого, наблюдая за ним с гаденькой ухмылочкой. Когда, казалось, между ними уже должна была вспыхнуть драка, внезапно вмешался брат.
Он точным броском швырнул бокал между двумя разгневанными парнями. Раздался громкий звон бьющегося стекла о стену.
– Вы тут оба, часом, не охренели? – взорвался Гедеон. – Сядьте или уходите к чертям собачьим!
Наступила звенящая тишина.
– А вот и наш младшенький! Рад с тобой познакомиться. Меня зовут Люмьер Уолдин, – увидев меня, торжественно проговорил он, наполняя свой бокал.
