Жлотархово чрево, я тебя до утра не отпущу!
То ли Раш не соврал, и хозяин так изголодался по женщинам, то ли его интересовала исключительно я. Во всяком случае, каждую ночь с момента возвращения я проводила с ним. А днём норн частенько заставлял сидеть в кабинете, просто чтобы была на глазах. С его разрешения я либо шила, либо читала. И не работала.
Он оставлял меня в постели до утра, засыпая, нередко притягивал к груди, зарывался пальцами в волосы.
Вставая, иногда не будил или делал это своеобразным образом — продолжением ночных ласк. Я реагировала на них уже не так, как прежде. На те, что приятны, отвечала, стараясь проявить внимание к тому, кто доставлял удовольствие. Но такое, как в ночь отъезда, повторилось лишь раз, это, я видела, расстраивало хозяина. Я слышала, как он после жаловался другу: «Иногда кажется, будто я её удовлетворить не способен, хотя давно знаю всё, что ей нравится. Вроде как очнётся, сделает что-то, а потом снова как со статуей».
Тогда-то в спальне хозяина и начал регулярно появляться озиз. А у меня — различные мелкие подарки. И увеличился ежемесячный размер карманных денег. Теперь я нередко находила монетки в карманах, иногда не медь, а серебрушки.
В середине лета мы вернулись в Гридор.
На этом и кончаются мои воспоминания, и начинается настоящее, частью которого стало пробуждение после очередной ночи с озизом, с которой я и начала свой рассказ.
3-й и последующие годы в Арарге
Разумеется, регулярно принимая капли, забеременеть я не могла, а хозяин, к концу года отчаявшись завести ребёнка, пришёл к выводу, что я бесплодна. Безусловно, его это огорчило, будто я была не рабыней, а женой. Даже утешал, говоря, что хуже относиться от этого не станет.
Он всё никак не мог понять, за что меня прокляли боги. Почему именно меня? У него до этого были дети. Та торха, Ивонна, она же забеременела, хоть и не подарила жизнь. Но, кажется, до этого были ещё, только я никогда их не видела и ничего о них не слышала.
И Карен, и другие служанки в один голос уверяли, что скены, а, тем более, мальчика, у хозяина не рождалось, однако с его случайно обороненных слов выходило, что это не так: «Всё-таки дело не во мне, ведь у Алистер родились мальчики…». Тогда где они? Норн явно говорил не о хыре — значит, малыши носили его фамилию. Странно…
А потом хозяин заявил, что отведёт меня к врачу, заверял, что потратит любые деньги, лишь бы я стала матерью. Вот это-то мечом и нависло над моей шеей. Врач наверняка определит, что я здорова, просто обманываю владельца. Реакцию норна предугадать несложно — он меня убьёт.
К счастью, час моей расплаты отложили. И те, от кого я меньше всего ожидала, — родные хозяина.
Ранним осенним вечером в доме объявился дядя норна. Он был уже не молод и убелён сединами.