Семнадцатилетняя Иалей оказывается в рабстве, став наложницей для аристократов. Она пытается сохранить себя в условиях нового положения, но сталкивается с выбором между подчинением и стремлением к свободе. Перед ней открываются новые пути и непредсказуемые события.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Песочные часы»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Семнадцатилетняя Иалей оказывается в рабстве, став наложницей для аристократов. Она пытается сохранить себя в условиях нового положения, но сталкивается с выбором между подчинением и стремлением к свободе. Перед ней открываются новые пути и непредсказуемые события.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Ольга Викторовна Романовская Легкое чтение Любовные романы Самиздат подборки серии
Семнадцатилетняя Иалей оказывается в рабстве, став наложницей для аристократов. Она пытается сохранить себя в условиях нового положения, но сталкивается с выбором между подчинением и стремлением к свободе. Перед ней открываются новые пути и непредсказуемые события.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Живущая с чувством вины, видящая холодную вежливость мужа, который сажает рядом с ней рабыню, целует её, что-то шепчет…
Что у госпожи было в жизни, кроме её положения, драгоценностей, платьев? Она тоже вещь, её тоже продали, не дали выбрать, с кем связать судьбу. Наверное, потому что мы похожи, у нас и сложились доверительные отношения.
Даже ревновать не умеет — пробовала, но недолго продержалась. Или не настолько нужен муж, чтобы ревновать? Просто неприятно и обидно.
Но после родов всё изменится. Моего ребёнка госпожа невзлюбит: он лишит Ангелину места в сердце отца. И мне заодно достанется — как матери того или той, кто эту любовь отнял. А ведь моей вины в этом нет, я хозяина не приманивала, не очаровывала, он сам…
В середине апреля во мне проснулась тяга к чистоте. Выпрашивая у служанок тряпку, смахивала пыль, переставляла мелкие вещи.
Настроение улучшилось, мучившие страхи отступили, даже отражение в зеркале не казалось таким уродливым. И животик мне нравился. Только ходить с ним тяжело. И дышать. И не наклонишься…
Словом, перестала волноваться, даже не считала дни, оставшиеся до рождения малыша. Он сам напомнил о себе. Тридцатого апреля.
Когда всё началось, расставляла флакончики по полкам в ванной госпожи. Сначала даже не обратила внимания на приступ резкой боли — такие периодически случались в последние недели. По словам врача — обычное дело. Переждала острый момент, немного посидела и продолжила заниматься делами. Но примерно через час боль повторилась, на этот раз сильнее.
Забеспокоилась, когда меня согнуло в третий раз, а бельё намокло, будто у младенца.
Попросив Фей скрыть последствия конфуза, пошла переодеться. Разумеется, у самой ничего не вышло, пришлось звать на помощь. И сжимать зубы от очередного мучительного приступа. Четвёртого.
Отлежаться не дали — доложили госпоже. Та немедленно послала за врачом и акушеркой, той самой, что принимала норину Ангелину, и приказала переодеть меня в ночную рубашку. Только тогда поняла, что рожаю. И запаниковала, потому что оказалась к этому не готова.
Вспомнились роды норины Мирабель, её стоны — скоро и я буду так же кричать.
Шоан, как же страшно! Вдруг не смогу: я же не знаю, как надо. Вдруг ребёнок не родится и умрёт? Вдруг как-то наврежу ему?
Приехал хозяин, сменил у постели супругу. Переживал жутко, говорил всякую чепуху и сжимал руку, когда меня сводила судорогой боль.
Врач сказал, что до самих родов ещё долго, и, оставив вместо себя акушерку, отправился домой обедать.
Меня тоже через силу накормили бульоном — ничего другого желудок не принимал.
Время тянулось медленно, периодически прорезаемое болью. Схватки, застигая врасплох, заставляли вскрикивать.
