И он убедил меня придти как-нибудь ещё.
Разговор затянулся на три чашки кофе и кусочек ягодного торта.
Я возвращалась в особняк Тиадея в приподнятом настроении, вспоминая сделанный магом на прощание комплимент. А ещё подаренный букетик фиалок, который воткнула в волосы.
Вспомнились старые времена, когда за мной ухаживал ллор Касана.
Шла и улыбалась. И чуть не попала под копыта лошади.
— По сторонам смотрите! — прикрикнул всадник.
Я извинилась. Шарф соскользнул, обнажив браслет.
— Торха? — норн удивлённо вскинул брови и скривился. — Кто дал тебе право разгуливать по городу в неположенной одежде, будто свободная?
Ухватив за руку, он взглянул на надпись на браслете. И помрачнел, до боли сжав запястье. Я вскрикнула и взмолилась отпустить: неудобно стоять на цыпочках, да ещё железных тисках чужой хватки.
— Так это тебя, тварь, посадили рядом с дочерью?
Норн оттолкнул меня, от неожиданности я с трудом удержалась на ногах. В глазах его сквозило презрение.
Значит, передо мной отец норины Мирабель, граф Ларели.
Шоан, но я-то тут причём, я ведь не сама туда села, это всё хозяин!
— Рабыня обязана отвечать, когда её спрашивают.
— Я не знаю, что ответить, мой норн, потому что не понимаю, о чём речь.
— Зато твой хозяин знает. Предупреждаю, торха: не зарывайся! Ты никто и всегда должна об этом помнить. Забудешь, посмеешь причинить малейшее огорчение Мирабель, — пожалеешь. И ты, и ублюдки, которых родишь. А сейчас я позову стражу, и тебя переоденут.
Граф даром словами не разбрасывался: меня подхватили под руки двое солдат и отконвоировали во двор казённого дома. Под наблюдением норна раздели и кинули под ноги платье торхи, явно не по размеру. Мою одежду разрешили забрать, раз она куплена на деньги виконта Тиадея.
— Ну вот, всё как нужно, — граф окинул меня довольным взглядом. — Тебе к лицу уродливые вещи — отражают сущность. А теперь пошла отсюда!
Норн дал шпоры коню, с ног до головы окатив меня из ближайшей лужи.
Отвернувшись, отряхнулась и, низко опустив голову, побрела прочь.
На лестнице столкнулась с госпожой. Естественно, та поинтересовалась, почему я так выгляжу. Рассказала только часть правды: что меня приказал переодеть какой-то норн.
— Ты не запомнила, как он выглядел?
— Это был… ваш отец, госпожа.
Норина Мирабель испуганно вздрогнула и приказала молчать.
Когда вернулся хозяин, ему донесли о неприятном инциденте. И, естественно, ему это не понравилось. Я, разумеется, не назвала имени обидчика, только улицу, на которой всё произошло.
Законы действительно предписывали торхам ходить по улицам в одежде, демонстрирующей их статус, поэтому норн выдал специальное разрешение на ношение обычного платья, велев всегда носить с собой. Оно пригодилось: гуляла я много, и одна, и с Рагнаром.